Первое дело Аполлинарии Авиловой

совершенно не хочется возвращаться туда.
И я рассказала отцу о просьбе Кроликова.
Он задумался:
— Полина, сегодня оставайся у нас, а завтра я что-нибудь придумаю.
Утром, спустившись вниз, я без стука вошла в кабинет отца и увидела у него посетителя — страшного человека с поломанным носом и вывороченными губами.
— О, простите, я не знала, что ты занят, — я тихо притворила дверь и ушла в гостиную.
Спустя полчаса отец освободился, неприятный посетитель ушел, и я услышала, как за ним хлопнула дверь.
— Кто это? — спросила я. — Он такой страшный!
— Мне жаль, что ты его увидела, дочь моя, — серьезно сказал отец. — Это не тот человек, с которым стоит знакомиться порядочной барышне. Я попросил его зайти к нам по твоему делу.
— Да кто же он? — нетерпеливо переспросила я. — Настя рассказывала, что какой-то страшный господин с мохнатыми бровями и переломанным носом, точь-в-точь как у твоего гостя, поздоровался с ней возле цирка.
— Очень интересно, — удивился papa, — надо будет спросить ее, при каких обстоятельствах это произошло. Обычно он не любит демонстрировать себя окружающим. Положение обязывает, la noblesse oblige… — помолчав, он добавил: — этот человек — хозяин «нижнего» N-ска, скрытого от любопытных глаз. Без его согласия не открывается ни один публичный дом и не совершается мало-мальски крупное ограбление. Я попросил его зайти, и он тут же явился с визитом. Это хорошо, значит, у меня еще есть влияние.
— Но он преступник! Как ты можешь с ним говорить?
— Не пойман — не вор, Полина, — отец нахмурился. — Я адвокат и прекрасно знаю, какой иногда малюсенькой лазейки хватает, чтобы выйти сухим из воды. И часто бывает, что именно я нахожу эту лазейку. С адвокатами не ссорятся.
— Можно ли мне узнать, о чем ты с ним говорил? Или это тайна следствия?
— Почему же нельзя? Я попросил господина Черского выяснить, не из его ли когорты убийца. Он уверял меня, что всех своих знает наперечет и что никому и в голову не пришло бы убивать господ высокого ранга.
— А проституток можно убивать? — во мне проснулась строптивость.
— Как ты можешь, Полина? — отец укоризненно покачал головой. — Речь шла о том, что Черский не давал никакого распоряжения. Это сделал пришлый человек, которого, кстати, нелегко будет найти.
— Думаю, что его скоро найдут…
— Зачем ты не посоветовалась со мной?! Это очень опасно, и я против того, чтобы подвергать дочь смертельной опасности. Нужно заявить в полицию, что ты готова отдать им дневник, и пусть сами ловят на живца. Без моей дочери.
— Нет, — заупрямилась я. — Я не отдам дневник Владимира. Это последнее, что осталось от него.
— Ну, хорошо, — согласился отец. — Только пообещай мне, что до того, пока не придет Черский с ответом, ты будешь находиться здесь и не выходить из дома.
— А когда он придет?
— Не знаю, но обещал скоро. Всего хорошего, доченька, мне пора, — он поцеловал меня в лоб и вышел. А я осталась.
Вот со скуки написала тебе такое длинное-предлинное письмо, словно я Нестор-летописец.
Пойду, проведаю Настю, она, наверняка, уже вернулась из института.
До свидания, Юлия.
Твоя далекая подруга Полина.

P.S. Перечитала письмо и поняла: кажется, я знаю, кто убийца. Если отбросить в сторону эмоции «Ах, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда», то в результате остается только один подозреваемый. Но надо все тщательно проверить, иначе возведу напраслину на человека. Завтра же расскажу обо всем следователю, а пока прощаюсь.

Полина

Второго февраля 1890 года отошел к Господу секретарь Императорского географического общества, кавалер ордена Святой Анны первой степени, граф Викентий Григорьевич Кобринский.
Отпевание состоится пятого февраля в женском монастыре Успения Богородицы в 11 часов утра.
Царство Небесное, вечный покой новопреставленному рабу Божьему.

Мария Игнатьевна Рамзина — Лазарю Петровичу Рамзину.

Дорогой мой племянник Лазарь Петрович! Пишет под мою диктовку Глафира Саввишна, так как я лежу и сил нет встать от горя, обрушившегося на меня. Себя виню, нет мне прощенья, что принудила Викентия Григорьевича приехать ко мне, глупой. Был бы он сейчас жив и здоров, хоть бы и далеко от меня.
Но он умер. Погиб нежданно, в одночасье. Никто не слышал как? Подлая рука убийцы нанесла страшный удар. Внезапно я осиротела, лишь плачу и молюсь, снова плачу и снова