Первое свидание

Еще немного — и Кэти ахнула от восторга. Впереди синей бескрайней ширью разливалось море…
Брюс Блэквуд улыбался, твердой рукой сжимая штурвал. Честное слово, сейчас он мог бы полететь без всякого самолета. Рядом с ним сидела девушка его мечты… нет, это пошлости. Рядом с ним сидела Кэти — отчаянная, отважная, веселая, милая, красивая Кэти, и Брюс совершенно точно знал: они летят к счастью.

На сапфировой глади моря Кэти увидела зеленый островок, окаймленный янтарной полосой песка. В одном месте береговая линия резко уходила в глубь островка, отчего очертаниями он походил на лист кувшинки. Внезапно Кэти поняла, что они снижаются, вопросительно посмотрела на Брюса — но его лицо было непроницаемым.
Вскоре стало возможно различить даже небольшие объекты, и Кэти увидела ровную светлую посадочную полосу, оканчивавшуюся небольшой площадкой. Самолетик мягко зашел на посадку, покатился по земле, слегка подпрыгивая, потом лихо развернулся — и замер. Кэти захлопала в ладоши, приветствуя мастерство пилота, Брюс сорвал с головы наушники и церемонно раскланялся.
Потом он вылез из кабины, обошел ее, распахнул дверцу Кэти и подал девушке руку.
— Добро пожаловать, Котенок…
Ей показалось, что голос ее босса немного дрогнул. Кэти ощутила неясную тревогу, впрочем, не страшную, не гнетущую, а такую… как в детстве, когда утром на Рождество лежишь и знаешь, что под елкой тебя уже ждет сюрприз…
Она грациозно спрыгнула на землю, огляделась по сторонам. Лениво помахивали перистыми листьями высокие мохнатые пальмы, увитые орхидеями и диким вьюнком. Море с шипением накатывало на белоснежный песок широкого и абсолютно пустого пляжа. Солнце клонилось к закату, и небеса уже приобрели аметистовый оттенок, а облака подсветились пурпуром…
— Брюс, где мы?
Он не ответил, просто вскинул на плечо свою сумку, подхватил сумку Кэти, взял девушку за руку и зашагал вдоль пляжа. Кэти растерянно обернулась.
— Ты даже не закрыл дверцы самолета…
— Незачем.
Они поднялись на невысокую песчаную дюну и остановились. Кэти внезапно громко и отчаянно вздохнула, прижала руки к груди. Брюс произнес немного напряженным голосом:
— Ну… вот, собственно, мой дом. Еще раз — добро пожаловать, Котенок.
Тот изгиб береговой линии, который Кэти видела сверху, оказался изумительной, абсолютно волшебной лагуной, тихим заливчиком, со всех сторон окруженным цветущими кустами и деревьями. И среди этих цветущих зарослей стоял дом.
Он был легкий, белый, высокий и стройный, словно стремящийся улететь в вечернее небо. Он был очень простой, этот дом на крепких сваях. Окруженный по периметру просторной террасой, с громадными окнами, отражающими разгорающийся закат. Утопающий в ветвях цветущих гибискусов, магнолий и орхидей. Дом на маленьком острове посреди пиратского Карибского моря.
Кэти медленно перевела взгляд на Брюса Блэквуда. Изумрудные глаза ее потемнели.
— Брюс… это же… это твой дом. Твой остров… тот самый, на который… ты никого не пускаешь…
Брюс кивнул, не сводя взгляда с лица Кэти. Она прикусила губу. В глазах неожиданно задрожали слезы, и Брюс перепугался.
— Ты что, Котенок? Ты почему… Кэт! Если ты заплачешь, я тебя утоплю, слышишь?
— Ну и утопи! Тут тонуть приятно…
— Почему ты ревешь?
— Потому что… потому что это слишком уж смахивает на сказку.
— Разве это плохо?
— На ту часть сказки, которая ближе к концу. Где бал и все такое…
— Так! Все. Отставить. Сказки — это потом. Пошли в дом. Черт, я даже вспотел.
Они спустились с дюны, прошли сквозь душистую и цветущую рощу и вступили на террасу, усыпанную белыми лепестками магнолии.
В просторной гостиной, выходившей распахнутыми окнами-дверями на море, был накрыт небольшой стол, в изящных подсвечниках стояли высокие белые свечи. Кэти вытаращила глаза.
— Брюс, а кто это все сделал? Двое из ларца?
— Ну… почти. Твоя комната налево по коридору. Располагайся, поброди по дому. Кэт, ты извини, честно говоря, я впервые в жизни стесняюсь и робею, как мальчишка.

Комната была такой же, как гостиная, — просто обставленная и светлая. Кровать, тумбочка, встроенный шкаф и пара стульев. Тростниковые циновки на белоснежных досках пола. Длинные белые занавески, лениво колышущиеся на вечернем ветерке.
Странно, Кэти никогда не любила белый цвет — он напоминал ей больницу. Но в этом доме невозможно было представить ничего иного — только гладко оструганная древесина и белый цвет.
Кэти разулась и вышла на террасу. Села, спустила ноги, поболтала ими в воздухе. Внизу плескались волны. Пахло магнолиями.
Брюс неслышно