Первозданный рай

последнему солнечному денечку.
А в доме на Бикон-стрит царило уныние. Коринна вернулась домой около полудня после того, как провела несколько часов в ожидании мужа. Она была очень смущена его отсутствием и далеко не сразу решилась спуститься вниз, чтобы узнать у управляющего, не оставил ли Джейрд ей записки, и с удивлением узнала, что в полночь мистер Бёрк выехал из отеля, не дав никаких объяснений.
Коринна поспешила домой. Прислуга рассказала, что Джейрд ночью приезжал к отцу и они долго беседовали. После отъезда Джейрда мистер Бэрроуз остался в кабинете и никого к себе не пускал.
Коринна ворвалась к отцу и застала его склоненным над столом с горестно упавшей на руки головой. Он сидел неподвижно, никого и ничего не видя, рядом стояла пустая бутылка из-под ликера и бокал.
— Отец, что с тобой?
Сэмюэль с трудом поднял голову, и Коринна была поражена тем, как постарел он за эту ночь.
— Папа, ты болен?
— Просто устал. Кори, только и всего. — Дрожащей рукой Бэрроуз пытался пригладить растрепанные волосы. — Я ждал тебя, думал, ты приедешь раньше.
— Так, значит, тебе все известно? Я проснулась, а Джейрда нет. Папа, где он?
— Он уехал. Кори, уехал навсегда. Ты больше не увидишь своего мужа, если, конечно, он действительно твой муж. Господи, только сейчас я понял, что ваш брак, возможно, недействителен.
— Папа, что ты говоришь? Ты что, пьян?
— Как бы я хотел напиться и все забыть, дочка! Но не получается. Нет, я не пьян. Опустошил целую бутылку, а голова ясная. Спрятаться от этой горькой правды невозможно.
— От какой правды? О чем ты говоришь? Мы венчались в церкви и подписали брачный контракт. — С этими словами Коринна раскрыла сумочку и протянула отцу документ.
— Ты читала то, что подписывала?
Коринна судорожно развернула лист гербовой бумаги. Стоило ей дочитать до конца, где они с Джейрдом поставили свои подписи, как на ее лице отразились сначала крайнее недоумение, а затем и страх.
— Папа, он подписался чужим именем. Тут стоит подпись «Бёркетт», а не «Бёрк».
— Слава Богу, — Сэмюэль с облегчением вздохнул, — слава Богу, Кори. Твой брак действителен. Настоящее имя твоего мужа — Джейрд Бёркетт.
— В чем дело, папа? Что за чудовище этот человек, за которого я вышла?
— Твой муж — человек, который пылает такой неугасимой ненавистью ко мне, что не поленился приехать сюда за тысячи миль, чтобы отомстить. И хотя он думает, что ему не удалось это сделать, Бёркетт ошибается. Твой муж достиг своей цели, вполне достиг!
Бэрроуз с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться, и от этого Коринне стало невыносимо больно и страшно.
— Папа, что произошло? Что он с тобой сделал?
— Ничего особенного. Сказал мне правду, вот и все. Правду, которой я не знал девятнадцать лет. — И Сэмюэль протянул дочери роковое письмо. — Прочти, и все поймешь. Ты должна знать, что он воспользовался тобой только для того, чтобы отомстить мне.
Коринна читала и чувствовала, как леденеет ее душа и каменеет сердце.
— Папа, неужели ты убил его мать? — Глаза ее были полны ужаса. — Что это значит?
— Это значит, что моя любимая Ранэль покончила с собой. Господи, если бы я только мог предположить, чем закончится моя поездка на Гавайи!
— Ты любил ее?
— Да, да! Она была моей первой любовью. Первой и единственной. Мы безумно любили друг друга и уже хотели пожениться. Как вдруг отец сообщил, что наша компания — будь она проклята! — оказалась на грани краха. Семье грозило разорение, и я должен был жениться на деньгах. Господи, как это ужасно! Почему на меня пал этот тяжкий крест?
Ранэль не стала удерживать меня. Едва поняв, в чем дело, она сбежала, чтобы не быть помехой на моем пути. Но прошло много лет, прежде чем я отыскал ее на Гавайях.
Я сделал то, чего от меня требовала семья: женился на твоей матери. Она была очень богата, и с помощью ее приданого и тех средств, которые вложила в дело твоя бабушка, мы выстояли. Все наладилось.
А с твоей матерью мы так и не смогли создать семью. Детей у нас не было, отношения не ладились. Я почувствовал, что пришло время, когда смогу получить развод, и решил, что пора ехать к Ранэль и умолять ее простить меня и вернуться.
— Так ты хотел развестись с мамой?
— Да, доченька. Я любил Ранэль, и мы были созданы друг для друга. Я даже представить себе не мог, что она выйдет замуж за другого, родит от него ребенка.
— И этот ребенок — Джейрд?
— Да. Но, даже узнав об этом, я не хотел отступать. Я молил Ранэль бежать со мной, хотел воспитывать ее сына. Но она боялась причинить боль мужу и сыну. Когда я уехал, она не смогла больше жить. Мне не надо было говорить Ранэль, как я ее люблю, тогда разлука была бы для нее не так ужасна. Она никогда не