Первозданный рай

отличалась силой духа, и это испытание стало для нее непосильным.
— Но ведь хватило же у нее духа отказать тебе? — возразила Коринна.
— У какой женщины хватило бы решимости оторвать семилетнего сына от отца, которого он обожал, или, что еще хуже, оставить сына? Разве так легко разбить сердце человека, с которым счастливо прожила восемь лет? Ранэль не смогла этого сделать. Она не согласилась уехать со мной и очень скоро пожалела об этом. Но я снова был вынужден отказаться от нее: твоя мать забеременела, я должен был остаться с ней и написал об этом Ранэль. Это стало последней каплей, переполнившей чашу ее смирения.
— Так, значит, я во всем виновата! — горько усмехнулась Коринна. — Не появись я на свет, все были бы счастливы.
— Нет! Ты здесь совершенно ни при чем, дорогая. Это я, я вел себя как последний идиот. Я захотел повернуть время вспять, вернуть свою первую любовь. Но мы оба уже изменились: слишком много лет прошло… Пойми я это раньше, не стал бы гоняться за призраками и никогда не поехал бы на Гавайи. Мне ясно, в чем винит тебя Джейрд, но он не прав. И моей дочери нечего себя винить. Кто мог предвидеть, что все так закончится! О Господи, он столько лет копил гнев против меня, что покинул Острова и приехал мстить. Я еще не встречал человека, в такой степени охваченного ненавистью.
— Значит, я была для него только орудие мести? — Коринна казалась совершенно спокойной. — Ну, со мной у него ничего не выйдет. Джейрд женился на мне, и я получила то, что хотела. А на развод пусть и не рассчитывает. Некоторое время мы будем скрывать его отъезд, затем скажем, что он уехал по делам, а там видно будет. В конце концов, можно объявить, что он умер.
— Коринна, ты недооценила нашего противника, — вздохнул Сэмюэль. — Он явился мстить. Он не сумел разорить меня, но зато опозорил нас. Вот смотри.
Отец протянул дочери утреннюю газету. В нижнем правом углу на десятой странице красовалось выделенное шрифтом объявление в рамке.
ОБЪЯВЛЕНИЕ О РАСТОРЖЕНИИ
ОТНОШЕНИЙ
Джейрд Бёрк доводит до сведения общества, что Коринна Бэрроуз с Бикон-стрит, с которой он вчера обвенчался, оказалась недостойной женой. По этой причине он ее покидает.
На какое-то мгновение Коринна потеряла дар речи. А опомнившись, вскочила и стала рвать газету на мелкие кусочки и топтать ее ногами.
— Как он осмелился! — кричала она в гневе. — А газета! Как газета такое опубликовала? Я подам на нее в суд!
— От этого скандал будет раздут еще сильнее, Кори, и только усугубит тяжесть нашего положения, — попытался успокоить ее Сэмюэль. — Наша репутация уже испорчена. Но мы переживем это.
— Ему придется заплатить за все. Господи, теперь будут думать, что до него я принадлежала другому. Подлец! Это ложь. Я вовсе не была недостойной! — Слезы бессилия и унижения покатились по ее щекам.
— Коринна, детка, никто не станет думать о тебе плохо. Твои друзья все поймут.
— Ты сам не веришь в то, что говоришь. Он уехал, он бросил меня и сделал так, чтобы все об этом узнали и поверили!
— Послушай, Кори. Не знаю, утешит ли это тебя, но я все-таки скажу. Перед уходом он просил передать, что хотел отомстить только мне и жалеет о том, что ему пришлось нанести удар и тебе. По-моему, он говорил искренне.
— Ах, он еще и сожалеет! — возмутилась Коринна. — А вы подумал, что из-за него я теперь не могу смотреть людям в глаза? Как я выйду из дома, если на меня все пальцем будут показывать!
— Все проходит. Кори. Пройдет и это. Сплетни легко рождаются и быстро умирают. Через год об этом никто и не вспомнит. Лучше тебе уехать на некоторое время, а я начну бракоразводный процесс.
— Развод? Ни за что! Никогда! Это был бы позор для нашей семьи. Никакого развода не будет, пусть и не надеется.
— Кори, послушай…
— Нет, папа! Развод — это именно то, что Джейрду нужно, но он никогда его не получит. Погоди, бесчестный мститель встретит девушку, на которой захочет жениться, и тут он вспомнит о моей мести. Око за око, зуб за зуб!

Гнев Коринны был как летний дождь — бурным, но непродолжительным. Он прошел, но остались тоска и одиночество. Коринна заставила себя забыть о чудесной брачной ночи. Если она и вспоминала о Джейрде, то только для того, чтобы не дать угаснуть своей ненависти к нему.
Из дома Коринна не выходила и никого не принимала. Бледная и тихая, она проводила дни в своей комнате, ни к чему не проявляя интереса. Первой забила тревогу Флоренс, потом и отец всерьез встревожился. Если бы дочь продолжала негодовать и проклинать Бёрка, это было бы естественно. Но она стала смирной и безропотной, не вступала в споры, не участвовала в разговорах за столом, не отвечала на письма. За целый день едва произносила