Первозданный рай

когда был в прекрасном расположении духа, что случалось нечасто.
— Как ты рано, Иалека, — Нанеки называла его гавайским именем, как и все друзья-аборигены.
— Да, сегодня я рано. — Джейрд быстро прошел в гостиную и, швырнув на пол широкополую соломенную шляпу, упал в кресло. — Принеси-ка мне ромового пунша.
— Но почему так рано? — Нанеки не могла скрыть любопытство.
— Все расскажу, дай срок. Но сначала — пунш. Нанеки пожала плечами и, сделав вид, что ей вовсе и не интересно, молча принесла запотевший бокал с ледяным напитком, добавила изрядную порцию рома и протянула Джейрду. Отпив половину, он поставил бокал на столик и притянул к себе Нанеки. Она уютно устроилась у него на коленях и спрятала лицо на груди любимого.
— Так ты за этим пришел? Хочешь заняться любовью?
Джейрд довольно хмыкнул и положил руку ей на грудь. «Да, в далеких Штатах мне будет не хватать тебя», — подумал он.
Нанеки была превосходной возлюбленной, нетребовательной, всегда нежной и ласковой, всегда готовой ответить на его страсть. Она никогда не жаловалась. Исключение составляли те моменты, когда он оставлял ее со своей сестрой на северном побережье.
Нанеки была приемной дочерью Акелы Каману, много лет прослужившей кухаркой в семье Бёркеттов и даже приходившейся им дальней родней. Родная мать от Нанеки отказалась, отец ее был белым мужчиной, хаоле, а она сама — плодом запретной любви. Нанеки росла вместе с Малиа, и девочки стали неразлучными подругами, ведь Нанеки была всего на год старше дочери Беркеттов. Теперь Нанеки помогала Акеле по хозяйству.
Не будь эта молодая женщина вдовой, Джейрд никогда не посмел бы к ней прикоснуться. Но Нанеки была молода, и кровь кипела в ее жилах. Она очень рано вышла замуж и вскоре овдовела, оставшись с дочкой на руках. Маленькой Ноэлани нужен был отец: ей уже исполнилось два года, и она называла Джейрда папой. Он и в самом деле одно время собирался жениться и удочерить девочку, однако вскоре понял, что не сможет взять в жены женщину, у которой раньше был другой мужчина.
Так уж сложилось, что Нанеки не могла забыть Пени, а Джейрд хотел быть единственным у своей избранницы.
Из опыта своих родителей он знал, чем кончаются браки, если жена хранит верность своей первой любви.
Близость с Нанеки скрашивала его небогатую радостями жизнь, но Джейрд не хотел быть эгоистом и решил, что пришло время им расстаться: Нанеки нужен муж, а Ноэлани — отец.
Джейрд поцеловал Нанеки в губы, еще и еще раз. Его поцелуи становились все более страстными и наконец он встал, подхватил ее на руки и понес в спальню. В маленькой комнате Нанеки стояла узкая деревянная кровать; он уложил трепещущую от возбуждения женщину и снял единственное ее одеяние — муу-муу из легкой тонкой ткани. Она лежала, глядя на него из-под полуприкрытых век затуманенными глазами и полуоткрыв пухлые яркие губы для поцелуя.
Торопливо скинув одежду, Джейрд лег рядом. Нанеки была очаровательной женщиной, в которой кажущаяся хрупкость сочеталась с силой. Недаром она почти каждый день по несколько часов плавала в океане или, стоя на специальной доске, искусно скользила вдоль берега, как это умеют делать только гавайцы. У нее была тонкая талия, пышные упругие груди и удивительно нежные руки. Нанеки с радостью принимала ласки любовника, и он не боялся неосторожным движением причинить ей боль. Эта женщина была достойным партнером, и они прекрасно подходили друг другу физически. Джейрд взял ее, и они слились в единое целое.
— Теперь тебе нужна ванна, — прошептала Нанеки, проводя пальцами по влажной спине Джейрда.
Он только хмыкнул в ответ и перевернулся на спину. В комнате стояла удушающая жара. Полуденное солнце било прямо в окно, а едва заметный ветерок не приносил успокоительной прохлады. Конечно, им надо было заняться любовью в одной из комнат, выходящих на противоположную сторону, куда солнце заглядывает только утром.
Нанеки никогда не спрашивала, почему он не приглашает в свою спальню, расположенную напротив ее комнаты, и Джейрд был благодарен ей за это. Он не хотел нарушать свое уединение. Ведь из спальни Нанеки всегда легко ускользнуть к себе и снова остаться одному, а просить женщину, только что дарившую ему свои ласки, уйти к себе Джейрд считал непростительной бестактностью.
Пока Нанеки готовила ванну, он размышлял о том, почему так любит одиночество. По ночам его нередко посещали страшные видения, от которых Джейрд с криком просыпался. Возможно, причина крылась именно в » них: он не хотел ни с кем делиться своими тягостными воспоминаниями.
Джейрд знал, что ни одна из женщин, с которыми он был близок, не считала его примерным любовником. Он приходил, только когда это было нужно ему, и не давал крепко