Первый шаг

же захлопнул за собой дверь.
Улица поселения, была выложена каменными плитами. Должно быть, сказывалась близость столицы, не иначе. Правда плиты были размером не более чем метр на метр и уложены всего в два ряда по центру улицы, но этого вполне хватило бы, чтобы разминулось два человека. Дождь на минуту ослабел, и припустил с новой силой. Я тяжело вздохнул и ускорился, шаркая ногами, чтобы соскоблить остатки грязи с подошвы.
Домов десять спустя по кривой улице, которая, видимо, была тут главной, я достиг подобия перекрестка. Улица раздваивалась, уходя крутыми изгибами влево и вправо и чуть под углом назад, а передо мной красовалось здание описанное стражем. Весь первый этаж действительно был выложен из строительного камня, в отличие от остальных зданий, у которых каменными были только фундаменты. Под вывеской с надписью на южно-тринийском наречии, гласящей, — «Приют», — я нашел изображение лошади, которое, на мой взгляд, больше напоминало неведомое существо, имеющее в предках осьминога. Иными предположениями гибкость конечностей «лошади» объяснить было нельзя. Хотя, чего-то подобного от местного кружка самодеятельности и можно было ожидать.
Отряхнувшись, я толкнул дверь и, под глухое позвякивания дверного колокольчика, погрузился в долгожданное сухое тепло. Внутри оказалось на удивление уютно. Деревянные доски полов были плотно подогнаны друг к другу и натерты сапогами посетителей до матового блеска. Массивные квадратные столы, рассчитанные на небольшие компании посетителей, были разбросаны по всему центру залы, в которой я оказался. Длинные же столы располагались вдоль стен. Для сидения использовались лавки со спинками. Почему-то мне всегда казалось, что место хозяина таверны или трактира обязательно должно выглядеть как в вестерне, — барная стойка и усатый толстый мужик протирающий стаканы. На деле, широкий дверной проем в стене в самом дальнем от входа углу, ведущий на кухню и никаких стоек и стаканов. В этой же стене был огромный очаг с устройством, которое я на первый взгляд определил как вертел, а в другом углу был сколочен высокий помост, на котором сиротливо стоял табурет. Свободная часть стены возле очага была занята поленницей из заранее наколотых дров.
Людей было не много, — два массивных бородача в грубой кожаной одежде слева от камина и один, мужчина в возрасте в противоположном от камина углу. Рядом с ним, на треноге, стояла железная миска полная углей. Все трое мельком взглянули на меня, опустили головы к своим мискам с едой, и только тут поняли, что я им незнаком, после чего уставились на меня повторно. Под их заинтересованными взглядами я стянул свой грязный и насквозь мокрый плащ и гулко бухая сапогами прошествовал в сторону пылающего очага, возле которого, на специальной деревянной раме с крюками, сушились шляпы посетителей. Плащ присоседился рядышком с широкополыми головными уборами, неплохо спасающими своих владельцев в такую непогоду от дождя, а я протопал к одному из столов стоящих рядом и, устало сбросив с плеча походную суму, плюхнулся на лавку. Круглые стеклянные емкости со светящейся алхимической жидкостью, развешанные в специальных плетеных корзинках под потолком, неплохо освещали зал, которому явно не хватало света падающего из двух окон закрытых мутными стеклами. Я выбрал свой стол так, что рассеянный свет ближайшего светильника едва подсвечивал пространство вокруг меня, а пляски теней от огня в камине не давали постороннему наблюдателю сосредоточить внимание на деталях. Все-таки я чувствовал себя в незнакомом месте неуютно, и лишнее внимание мне было не к чему.
Из кухни, привлеченная звоном, на секунду высунулась и тут же исчезла голова окутанная ореолом рыжих кудряшек. Минуту спустя, принимать заказ, к моему столу уже спешила девушка в застиранном, но чистом фартуке. Она вежливо поздоровалась и на вопрос, чего я желаю, получила вполне конкретный ответ, — все, что есть по одной порции. С сомнением оглядев меня, она приняла заказ и собралась уже уходить, как я вспомнил, что помимо потребности в пище я еще и в жилье нуждаюсь.
— Красавица, будь добра, позови ко мне хозяина этого заведения. Мне на счет ночлега переговорить надо бы. — Я очень надеялся, что подобная просьба в порядке вещей, потому что тему обслуживания в трактирах и гостиницах, в разговорах с учителем как-то не поднимал. Но, видимо, все было нормально, так как официантка кивнула и резво двинула в сторону кухни, активно подметая длинными полами платья полы.
Когда возле моего стола остановился высокий грузный мужчина лет пятидесяти на вид, с кривым шрамом на бритом подбородке, и поставил на стол глубокую глиняную миску с дымящимся мясным рагу с торчащей из него ложкой и деревянную