Присяга и долг обязали его служить своему королевству там, где понятие честь практически ничего не значит, а воинская доблесть почти не нужна. Быть хитрее, изворотливее, коварнее врагов королевства – вот что от него требуется. Уподобиться сторожевому псу при королевском доме Несвижа.
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
возможность осчастливить одну из служанок на постоялом дворе. Это приносило некоторое облегчение, но не доставляло удовольствия, так что наличие такой отдушины ничуть не облегчило участь новичков. Ну а как ты хотел, парень? Должность десятника накладывает ряд обязанностей, а не только дает привилегии.
По прибытии в баронство Гатине сотню вновь ждало праздное безделье и возможность вечерами отогреть свою душу паройтройкой кружечек доброго пива или вина. Они предпочитали этим и ограничиваться. Разве что еще крутили интрижки с сельскими бабенками. Пойти на большее не позволяло благоразумие. Возобновились ежедневные занятия. Да, в последнем походе они потеряли шестнадцать человек, и это немало. С другой стороны, провернув столько дел и всполошив загросский курятник, они еще легко отделались. Можно сколько угодно говорить о гении и счастливой звезде сотника, но даже последний глупец отряда понимал – в немалой степени все это оказалось возможным благодаря выучке.
Так что наемники вернулись к обычному для них брюзжанию порядка ради и изматывающим тренировкам, сливая при этом на землю целые бочки пота. Если так доставалось старичкам, то об участи новобранцев лучше и не вспоминать. Разумеется, ежедневного измывательства, называемого тренировками, никто не выдержит. Поэтому у парней была пара дней в неделю, когда они могли расслабиться. В первый – пображничать от души, а на второй привести себя в порядок.
– Рад видеть тебя в добром здравии, мой мальчик.
Барон восседал на своем высоком коне так, словно ему и не было далеко за шестьдесят. Его фигура без намека на жир выглядела весьма внушительно. Огромный мужчина на коне под стать ему производил неизгладимое впечатление. При взгляде на него тут же вспоминались легендарные воины из былин и баллад, которые одним своим видом заставляли дрожать врага, а единственным ударом могли сразить сразу тысячу воинов. Невольно приходила мысль, что не все легенды – враки. Всетаки на чемто они основывались? А ведь барон уже давно не молод. Каков же он был в былые годы?
– И я приветствую вас, господин барон, – вгоняя меч в ножны и переводя дух, ответил Георг.
– Наслышан о твоих проделках.
Проделках? Нет, осведомленности барона по поводу событий удивляться не приходится, какникак это его обязанность – знать все или почти все. Но называть то, что устроил Георг, проделками… Конечно, молодой сотник не страдает болезненным самолюбием, но все же хотелось бы более высокой оценки своим действиям. Не называть же все его победы детскими шалостями!
– Мы сделали то, что смогли, – буркнул сотник, явно недовольный.
– Я вижу, ты не даешь расслабляться своим людям.
– Как и себе, господин барон.
– А если взбунтуются? – с хитринкой прищурился все еще восседающий на своем неподражаемом коне барон.
– Немногие из них умеют считать, еще меньше кто – писать. Едва ли треть способна связно выразить свои мысли, путаясь в словах, как рыба в сетях. Но они далеко не дураки, чтобы не понять – сейчас делается все для того, чтобы завтра они могли выжить перед лицом врага.
– А к кому относишься ты? Письму и счету вроде обучен, а словами заливаешься, как тот соловей.
– Об этом судить не мне, господин барон, – все так же серьезно ответил Георг, даже не пытаясь подыгрывать хорошему расположению духа своего нанимателя. Он его не выбирал, но и избавиться от него не имел возможности.
Казалось бы, глупость. Что злитьсято, если из этого похода они вернулись, обремененные золотом и серебром? Ничего другого в качестве добычи они взять просто не могли, но даже этого набиралось весьма изрядно. Замки и виллы зачастую имеют казну, а в той казне находятся эдакие кругляшки, которые зовутся монетами. А еще знать отчегото страсть как любит разные украшения и кушать если не на золоте, то на серебре.
Как бы барон ни высказывался по поводу действий сотни, обманываться на этот счет Георг не собирается. Об их рейде уже судачат на всех постоялых дворах, слава отряда взмыла вверх настолько, что бедняга Олаф, наверное, сейчас в могиле весь извертелся от возбуждения. Так что по всему выходит – сотрудничество с бароном пошло на пользу сотне. Но вот верилось отчегото, что он с этим благодетелем хлебнет еще лиха через край.
– Через час жду тебя у себя в замке, – поняв, что ничего, кроме официального тона, он не добьется, подвел итог беседе Жерар.
– Слушаюсь, сэр.
В замке барона Георг оказался впервые. Раньше ему позволялось только приблизиться к караулке, где он мог дождаться управляющего, чтобы получить распоряжение располагаться в селе или разбить лагерь на поляне, по выбору. Георг мог проделать это без труда, вернув себе после похода повозки обоза, остававшиеся
