Присяга и долг обязали его служить своему королевству там, где понятие честь практически ничего не значит, а воинская доблесть почти не нужна. Быть хитрее, изворотливее, коварнее врагов королевства – вот что от него требуется. Уподобиться сторожевому псу при королевском доме Несвижа.
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
ни слова изза спазма, сдавившего горло.
– Георг. Приехал. Как я рада! Ты заберешь меня отсюда?
Не выдержав, парень рухнул перед женщиной на колени и зарылся лицом в подоле ее платья, изпод которого тут же раздался его приглушенный плач.
– Сыночек, ты почему плачешь?
– Прости меня, матушка. Прости, что не сумел тебя защитить.
– Мне не сделали ничего плохого. Сначала я не хотела идти в гости. Но потом Брэн и Лана так хорошо меня приняли, что я не смогла им отказать и согласилась немного погостить. Они хорошие и заботливые, но знаешь… Я хочу домой. Брэн, мальчик мой, ты не обидишься?
– Нетнет, что вы, матушка Аглая. Как можно. Дома – оно всегда лучше.
– Не обессудьте, если что не так, матушка Аглая. Мы честь по чести старались, чтобы вам было хорошо.
А это еще что такое? Георг оторвался от подола матери, справился с охватившими его чувствами, утер слезы и обернулся к двери. Там стояла толстая бабища, такого же затрапезного вида, как и надсмотрщик, и столь же «привлекательная». К ее юбке жмутся двое мальчиков лет четырехпяти, но чистые и пригожие, в отличие от родителей. Все понятно. Наверняка у них на территории замка имеется каморка, где они обретаются, но, предвидя штурм, надсмотрщик решил укрыть семью в самом безопасном месте – в тюрьме. Так вот чьими заботами его матушку устроили со всеми возможными удобствами. Даже кота гдето раздобыли, чтобы крысы не досаждали заключенной.
– Лана, вижу, деток ты помыла и приодела, а сама что же?
– Я не успела, матушка Аглая, но я обязательно. И Брэна – обязательно.
– Смотри у меня. Я вас еще навещу.
– Брэн, спасибо за заботу о матушке. Я этого не забуду, – когда Аглая направилась к выходу, произнес Георг.
– Как можно, ваша милость! Разве я родом не из Хемрода? Дык я за матушку Аглаю… Я тут уж думал… Тут один сиделец, он из верховных воров… Если бы… Дык я думал, его того… За стены, а там они чтонибудь удумали бы… А я… Я не… Ну, в общем…
– Спасибо.
– Дык завсегда с радостью.
Барон Авене брел по вечерней улице, возвышаясь, как башня, над щуплой Аглаей и слушая ее беспрерывный щебет. Она в обычной своей манере говорила обо всем и ни о чем, перепрыгивая с одного на другое без какоголибо порядка. Время от времени ее отвлекали подходящие горожане, которые, едва рассмотрев, кто именно идет по улице в сопровождении десятка солдат, тут же спешили засвидетельствовать ей свое почтение.
– А меня на днях дочка навещала, – вдруг ни с того ни с сего выдала матушка, разом позабыв про кота, о котором только что вещала.
– У тебя много дочерей, матушка.
– Нет, такая одна. Она роднее. Она такая… Такая… Хорошая. Вот только я проснулась, а Адели уже нет. Ты разыщешь ее?
Адель? Конечно, это могла быть и другая девушка, ну мало ли какая Адель забрела к знаменитой целительнице за помощью? Да нет же, точно другая. Что баронессе Гринель делать в ремесленном квартале? Проблем, заставивших обратиться к дару матушки, у нее вроде не наблюдалось. Но вот отчегото сердце екнуло так, что все эти мысли были отметены в сторону. А как она могла узнать, кто именно его матушка? Ктото проговорился? Тогда получается, что она сообщила о матушке этому змею, барону Клоду. Нет. Не может быть. А почему, собственно говоря, не может? Ведь она ненавидит его. Волколаком называла. Но вот отчегото разозлиться на нее понастоящему не получалось.
– Кхм… Я обязательно разыщу ее, матушка. Не сомневайся.
– Обязательно разыщи. Мне с ней так было хорошо. Я по ней уже скучаю.
– Как такое могло случиться, барон?! Разве ты не получил мой приказ об освобождении этой умалишенной?
– Нет, ваше величество. Был только приказ об ее аресте.
– Кстати, он, надеюсь, с тобой?
– Да, ваше величество. Вот он.
Сэр Айвен протянул свиток с висящей на нем восковой печатью красного цвета. Подобным образом мог быть отмечен только документ за королевской подписью. Джеф Первый мельком взглянул на пергамент, после чего передал его барону Клоду, стоявшему за его спиной. Тот уделил свитку куда больше внимания, а затем, не сдержав вздоха, произнес:
– Подделка.
– Я это и без тебя знаю, Клод, – резко бросил король.
– Но очень хорошая подделка, ваше величество. Любой принял бы этот указ за чистую монету. Только знающий тонкости нашел бы отличия в печати и вашей подписи. Трудно ожидать подобного от барона Гроса.
– Но что же стало с посланцем? Ведь его сопровождали два десятка солдат. Он должен был успеть.
– Разрешите, ваше величество? – осмелился вклиниться сэр Айвен.
– Что еще, барон?
– По пути сюда мы обнаружили перебитый отряд примерно из двух десятков всадников. С трупов ничего не взято, а судя по ранам, на них напала стая волков.
– Стая
