Присяга и долг обязали его служить своему королевству там, где понятие честь практически ничего не значит, а воинская доблесть почти не нужна. Быть хитрее, изворотливее, коварнее врагов королевства – вот что от него требуется. Уподобиться сторожевому псу при королевском доме Несвижа.
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
замка Гело ты недоумевал по поводу того, что не сумевший тебя зачаровать ученик мастера не убил тебя своими действиями? Вижу, что помнишь. Я не настолько хорош, насколько тогда хвастал. Подобные чары действительно требуют специального ритуала, если их накладывать на длительный срок. Просто я попробовал зачаровать тебя прямо там и потерпел неудачу. Поэтому все, что ты делал, ты делал сам, по зову крови и из чувства долга. И сейчас решение придется принимать тебе.
– Но королева…
– За нее примет решение король, как и за себя. Она будет под воздействием чар и вспомнит лишь то, что ей внушат. Его также зачаруют, он будет пребывать в уверенности, что ему удалось исполнить долг. Сразу никто не бросится, а к моменту, когда обнаружится беременность, все следы развеются.
– Нет. Я не могу.
– Тогда смирись с тем, что ты наследник престола. Единственное, что тебя отделяет от короны, – это пока не рожденный сын Гийома.
– Но я не смогу так! Может, все же провести какойнибудь ритуал? Я согласен на все, – не видя выхода и начиная сдаваться, растерянно сказал Георг.
– Нет другого пути, – тут же выпалил Гатине.
Воспользовавшись тем, что парень смотрит в пол, он устремил многозначительный взгляд на Волана. Тот только легонько пожал плечами. Словно хотел сказать – «как знаешь».
– Георг, есть лишь два пути, – убедившись в том, что темный будет молчать, более спокойно продолжил Жерар. – Каким из них пойти, решать тебе.
– Когда?
Гатине бросил вопросительный взгляд на мастера. Волан в своей обычной манере, с некоторой ленцой поднес к губам кубок с вином. Затем посмаковал, как заправский знаток, и после этого ответил:
– Через три дня у королевы будет самое благоприятное время.
– Значит, через три дня, – подвел итог непростому разговору Гатине.
– А если родится девочка? – и не думал закругляться Георг.
– Тогда ты все так же останешься на распутье, и решение опять будет за тобой.
– Гатине, запомни раз и навсегда. Я пойду на это, но, как только родится наследник, забудь о моем существовании. Квохчи над кронпринцем, как наседка, делай что хочешь, но не смей ко мне приближаться.
– Так и будет, Георг.
– Где мне находиться все это время?
– Тебя проводят. Все уже подготовлено.
Когда дверь за бароном Авене закрылась, Волан поднялся на ноги и сладко потянулся, напоминая в этот момент разомлевшего кота, вынужденного вынырнуть из приятной дремы. Потом он прошел к окну, обвел взглядом закрытые и забранные разноцветной слюдой створки, явно сожалея, что их никак нельзя открыть. Разговор еще не закончился, а ему хотелось вдохнуть свежего вечернего воздуха. Но ничего не поделаешь: то, о чем говорится здесь, не должно стать достоянием других, даже если это верные и проверенные люди. Так спокойнее не только Жерару, но и ему.
– Почему ты не сказал парню всю правду? – обернувшись, спросил он барона.
– Не нужно ему знать об этом.
– Но ведь он сам был готов к этому. А в таком случае я смог бы провести ритуал и помочь.
– Волан, тебе недостаточно того, что я в твоих руках? Хочешь еще и его заполучить?
– Нет. Просто на этот раз ритуал отличался бы, так как мне не нужно было бы накладывать чары и на себя самого.
– Сокрушаешься по поводу того, что я не позволил тебе прикоснуться к тайне не поддающихся чарам?
– Есть такое дело. После того как между мной и Торком наметилась гармония, я остался без серьезной работы.
– Не расстраивайся. Обещаю раздобыть тебе оборотня или другого невосприимчивого.
– А вот это ты зря. Друзьям так просто обещаний не дают, – хитро улыбнулся Волан.
Гатине вдруг понял: он только что сам себе создал весьма серьезную головную боль. Довольный собой, темный отвернулся к окну и с какимто злорадством распахнул створки. Серьезные разговоры закончены, теперь можно и свежим воздухом подышать. Жерар только обреченно вздохнул.
– Миледи!
– Что случилось? – открывая глаза, с явным недовольством произнесла Адель.
После того как барон Ител принес весть о ее скором замужестве, девушка потеряла покой. Тот вечер, когда она столь хладнокровно обдумывала все, что связано с бароном Авене, был единственным спокойным в череде последовавших за ним. Как ни странно, в дом она вернулась умиротворенной и провела остаток вечера за беседой с дядюшкой Жилем, после чего уснула как младенец. Что послужило тому причиной, было определенно непонятно, но намечающиеся в ее жизни коренные изменения, казалось, не произвели на баронессу никакого впечатления.
Шли дни, и постепенно спокойствие духа начало изменять ей. Адель все чаще и чаще ощущала подспудное чувство беспокойства. Ее начали одолевать какието кошмары, от которых
