Присяга и долг обязали его служить своему королевству там, где понятие честь практически ничего не значит, а воинская доблесть почти не нужна. Быть хитрее, изворотливее, коварнее врагов королевства – вот что от него требуется. Уподобиться сторожевому псу при королевском доме Несвижа.
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
Хотя покупатель на все его трофеи – на лошадей, оружие и доспехи – нашелся весьма быстро, молодой человек решил не торопиться. Довериться в этом вопросе ему было некому, а сам он боялся продешевить. И потом, они ведь наемники, а возможность полностью снарядить бойца дорогого стоит. Единственное, что он сделал со своей добычей, – это оплатил работу мастера, приведшего все в надлежащий вид, после чего все сложил в своей комнатушке, заняв немалую ее часть под склад.
Впрочем, ему местато нужно – только бросить кости, чтобы отдохнуть, остальное время проходило в тренировках. Он вдруг обнаружил, что не может провести ни дня без занятий. Тело затекало, начинало ныть и требовало нагрузок. Без длительных разминок он уже не мог чувствовать себя полноценным человеком. Минимум, что ему требовалось, – ежедневные упражнения на силу и ловкость. Но ограничиваться минимумом он никак не хотел. Также нужно было поновому привыкать к доспеху, в котором он пока чувствовал себя неуютно. А теперь еще добавилось хлопот с изучением нового оружия.
…Этого мужичка он заметил совершенно случайно. Как воину, имеющему опыт в охране торговых караванов, ему это было непростительно. Ведь тот находился неподалеку, причем, похоже, достаточно долго. Деревьев тут не особо много, незамеченным не подойти. Выходит, этот наблюдатель уже был здесь, когда Георг пришел на свое стрельбище. Чтото он совсем расслабился.
– Эй, ты, а ну иди сюда!
– Прошу простить, господин, но я голый, – послышался испуганный голос.
Надо же. Георг готов был поклясться, что секунду назад тот смотрел на него с нескрываемой иронией. Впрочем, одно дело – ухмыляться, будучи уверенным в своей незаметности, и совсем другое – когда на тебя обращен взор воина.
Мужчине на вид лет тридцать, может, чуть больше. Однако седина накрепко поселилась в его всклокоченных шевелюре и бороде. Худоба безошибочно указывает на то, что сытая жизнь ему только снится.
– А мне плевать, голый ты или нет. Выходи, кому говорю!
– Простите, господин, но я не могу.
– Ах ты… – Георг не на шутку разозлился. Что себе позволяет этот проходимец!
– Только не гневайтесь, господин. Я сейчас… Я уже…
Дрожащий от страха мужичок настолько быстро, насколько мог, пополз вверх по склону берега большого ручья, где и находился. Поначалу парень решил, что тот настолько испугался, что начал таким образом пресмыкаться, но затем понял ошибочность своего мнения. Мужчина и правда не мог передвигаться на ногах, потому как у него отсутствовала одна из них. Не полностью. Не было голени, нога заканчивалась культей практически сразу после коленного сустава.
Едва рассмотрев это, Георг припомнил и самого мужичка. Столица графства, конечно, велика, но не настолько, чтобы за время, проведенное здесь, не увидеть хотя бы раз каждого его жителя. А уж техто, что частенько вертелись вокруг рыночной площади, и подавно. Этот нищий был завсегдатаем рынка. Он постоянно просил милостыню на одном и том же месте. Вот только у него вместо ноги была приделана деревяшка, которая сейчас отсутствовала.
– Ну что ты расползался? – испытывая неловкость, произнес Георг. – Один, что ли?
– Один, господин. Один.
– Да не суетись ты, кому сказано!
Наемник быстро, но так, чтобы не подать виду, обшарил взглядом берега ручья. Никого не обнаружилось. И этот никак не смог бы спрятаться, но нависшая над ручьем ива и его невнимательность сделали это возможным.
– Что ты тут делаешь?
– Стираю одежду, да и помыться не мешает.
– Нищий? Мыться?
– Ну а как иначето? Ведь можно подцепить какуюнибудь инфекцию.
– Что подцепить?
– Ну заразу.
– Аа, понятно.
Да нет же, ничего не понятно. Что это за нищий такой, который печется о чистоте? Насчет заразы понятно, оно никому не нужно. Но чтобы настолько… Георг слегка поднапряг память и припомнил, что мужичок и впрямь отличался некоей опрятностью. Хотя это не значит, что ему не подавали милостыню, все же увечье было хорошо различимым. Было дело, и Георг бросал пару раз самую мелкую монетку.
– Ну и чего ты ухмылялся?
– Господин, вы ошибаетесь. Только не гневайтесь, господин! – испугавшись посуровевшего взгляда, тут же поспешил калека сгладить гнев воина. – Я и не думал насмехаться над вами. Даже в мыслях подобного не было!
– Да хватит тебе трястись. Не бойся, не обижу.
Поначалу его действительно охватила злость, но быстро отступила. Свою роль сыграло воспитание матушки и тот факт, что он сам вышел из черни. В наемникахто он всего года полтора: за столь малый срок еще не заматерел и не приобрел высокомерие воина по отношению к простому сословию. Эдакая серединка на половинку. К тому же нищий наблюдал
