Присяга и долг обязали его служить своему королевству там, где понятие честь практически ничего не значит, а воинская доблесть почти не нужна. Быть хитрее, изворотливее, коварнее врагов королевства – вот что от него требуется. Уподобиться сторожевому псу при королевском доме Несвижа.
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
чуть ли не до плахи довел молодых людей, а оказалось, помог свить любовное гнездышко. Приятно все же осознавать, что не все интриги обязательно заканчиваются кровью и смрадом подземелий.
А вот короля было искренне жаль. Проснувшийся в нем романтичный юноша никак не хотел засыпать. Берард уже больше месяца пребывал в меланхолии. Вот только если почеловечески Жерару его было жаль, то как к королю отношение было резко противоположным. Не имеет права государь на подобные слабости, его обязанность – быть выше любых чувств.
– Клянусь, я не имею к этому никакого отношения, – спокойно глядя в глаза принцу, заверил барон Гатине.
– Ладно. Сделаем вид, что я тебе поверил. Чем же вызвано твое посещение на этот раз? Насколько мне известно, отец не питает к тебе злобы, но все же видеть не хочет. Едва прибыв во дворец, ты тут же направился в мои покои. Выходит, твое посещение вызвано делами ко мне. Итак?
– Ваше высочество, мне стало известно, что переговоры с королем Лангтона по поводу вашей женитьбы на его дочери Жаклин несколько зашли в тупик.
– Ты пытаешься смягчить сложившееся положение дел, как мне кажется, из личной симпатии ко мне.
– В делах государственных личные симпатии – слишком большая роскошь.
– Значит, все дело в моем положении, – попытался улыбнуться принц, но улыбка вышла неискренней. – Что ж, буду с тобой откровенен. Я лично всячески уклоняюсь от принятия решения. Вернее, делаю все, чтобы его не приняли как можно дольше.
Об этом Жерар был прекрасно осведомлен. Разумеется, принц не мог противиться воле короля или совета. Коль скоро решение приняли бы, ему оставалось бы лишь подчиниться. Но кронпринц был понастоящему умным молодым человеком, а его постыдная склонность сделала его еще и изворотливым. Гийом ни разу не возразил против той или иной кандидатуры, он ни разу не позволил себе даже кислой мины, он был предельно серьезен и собран. Однако ему удавалось расстроить все планы по его женитьбе короткими и, казалось бы, ничего не значащими замечаниями и репликами. Вот так обронит фразу – и тихонько в сторонку, а члены совета начинают обсасывать все со всех сторон, зачастую забывая, от кого исходила инициатива. Казалось бы, вопрос уже решен и остается только собрать посольство в Лангтон, но принцу вновь удалось одной фразой перевернуть ситуацию с ног на голову.
Всем было невдомек, что Гийом страшится этой свадьбы пуще, чем самая невинная девица. Однако то, что он не побоялся признаться в этом хотя бы Жерару, вселило надежду, что не все еще потеряно. Кронпринц знает о том, что на нем долг наследника и будущего правителя королевства. Он понимает, что должен быть выше своих желаний, но ему недостает самой малости – уверенности в том, что он сможет возобладать над своей сутью.
– Ваше высочество, позвольте быть с вами предельно откровенным?
– Буду только рад, дорогой дядюшка Жерар.
– Вы достаточно умны, чтобы понимать – самой выгодной партией для королевства будет союз с Лангтоном.
– Должен признать твою правоту. Я тоже так считаю.
– Вам остается только жениться и зачать наследника. Никому не будет дела до того, как часто вы навещаете вашу супругу, даже если это будет происходить раз в год для зачатия ребенка. Все понимаю, но человеческая жизнь слишком хрупка, чтобы делать ставку на одногоединственного наследника.
– Может, ты еще подскажешь, как мне это сделать?
– Подскажу, ваше высочество. Мне по долгу службы приходится иметь дело с разными людьми, есть среди них и один темный мастер. Он мог бы зачаровать вас, чтобы вы смогли исполнить свой долг перед королевством.
– Темный – в таких делах?
– Если никто не бросится проверять вас, то по прошествии времени все следы вмешательства истают, а на плоде это и вовсе никак не отразится. Насчет ваших склонностей пока ходят лишь слухи, ничего определенного, никто ничего не заподозрит. Ну если и усомнится, то не решится ни на какие действия.
– Отчего же ты спрашиваешь моего согласия? Насколько мне известно, твоя преданность короне настолько высока, что ты не усомнишься, стоит ли предпринимать какиелибо действия, если будешь уверен, что это во благо.
– Что бы обо мне ни говорили и что бы вы лично ни думали на мой счет, я всегда был, есть и буду верным сторожевым псом вашего рода. Я никогда не позволю себе посягнуть на волю членов королевской семьи. Если таковое решение будет принято, то только лично вами, даже не вашим отцом, и только в полном здравии и трезвом рассудке. Если вы считаете, что предложенное мною неприемлемо, я тотчас забуду о своих словах. Если я переступил грань, то готов понести заслуженное наказание.
– Это смертная казнь.
– Я знаю. – Прямой честный взгляд, решительный вид
