Присяга и долг обязали его служить своему королевству там, где понятие честь практически ничего не значит, а воинская доблесть почти не нужна. Быть хитрее, изворотливее, коварнее врагов королевства – вот что от него требуется. Уподобиться сторожевому псу при королевском доме Несвижа.
Авторы: Калбазов Константин Георгиевич
и ни капли сомнения.
В этот момент старый барон походил на вековой дуб, такой же крепкий и несгибаемый. Гийом не мог не восхищаться, глядя на этого человека, посвятившего всю свою жизнь служению их роду и королевству.
– Насколько можно быть уверенным в твоем темном?
– Полностью, ваше высочество. Мы с ним связаны клятвой на крови.
– Обоюдной клятвой?
– Да, ваше высочество.
– Насколько я знаю, это очень страшная клятва, и ты рискуешь больше, чем тот темный.
– До ритуала я даже не представлял, насколько она страшна. Мой темный оказался хитрее меня. Я принадлежу к редкой породе людей, которые не поддаются чарам мастеров, но после ритуала… Теперь есть один мастер, который при желании сможет взять надо мной контроль. Мой друг както позабыл упомянуть об этом.
– А теперь со злорадством сообщил.
– Нет, он молчит. Думает, я не догадываюсь. Но вас это не должно волновать, в отношении вас он может сделать только то, что будет условлено. Ритуал вынудит его так поступить – мне тоже удалось загнать его в угол.
– И ты называешь его другом?
– Согласен, узы, связывающие нас, очень странные, но других друзей у меня нет.
– А как же я, дядюшка?
– Вы мой сюзерен, ваше высочество, и иного не будет никогда.
– Хорошо. Пусть твой темный будет в готовности. Выходит, пришла пора мне жениться и позаботиться о наследнике.
После этого разговора Гатине пребывал на седьмом небе от счастья, считая, что ему удалась самая трудная часть комбинации. Как же он ошибался! Жерар даже предположить не мог, насколько трудный разговор предстоит с Воланом. Нет, тот не забыл об их беседе и взятых на себя обязательствах, вот только он тогда и предположить не мог, насколько все окажется сложно.
– Не хотелось бы тебя разочаровывать, друг мой, но, похоже, мне не удастся сослужить добрую службу королевству, – потягивая свое любимое вино, задумчиво произнес он, когда Жерар поведал ему о результате беседы с принцем.
– Не понял. Ты же согласился.
– Согласился. Но если ты помнишь, я тебе говорил, что никогда не использовал чары в этих делах, предпочитая добиваться всего сам.
– Конечно, помню. Как и то, что ты с легкостью провернул подобное с Бланкой и ее нынешним мужем.
– Не путай одно с другим. Этих молодых нужно было лишь слегка подтолкнуть друг к другу, они и без того были к этому готовы. К тому же не так уж трудно заставить сделать человека то, что не противится его сущности.
– А попроще нельзя?
– Можно. Если мужчина видит в женщине женщину, а женщина в мужчине – мужчину, то заставить их войти в близость несложно. Если женщина предпочитает женщин, то сделать это уже сложнее, но возможно. А в обратном случае – практически нереально.
– Почему если можно в первом случае, то нельзя во втором? Мужчины что, сильнее?
– Наоборот, слабее. Не получается у них ничего. Да, разум подчиняется, да, он стремится к женщине, но его тело противится. Я это узнал недавно, начав готовиться к предстоящему. Мои опыты показали несостоятельность замысла, либо я слишком слаб для подобного.
– Волан, мы уже не можем отступиться. Ты представляешь, на какой шаг я подтолкнул кронпринца? Он готов лишиться своей воли, ненадолго, но все же.
– Есть одна задумка. Она не пройдет с моими подопытными, так как у них нет сильной привязанности, но у Гийома такая привязанность есть. Ведь так?
– Именно так.
– Если его возлюбленный погибнет за день до свадьбы кронпринца или в тот же день, я смогу сделать так, что он будет не с ней, а с ним. Но тогда уж мне нужно будет держать под контролем и ее, чтобы она не обратила внимания на то, что он называет ее мужским именем, а потом еще и не вспомнила об этом.
– Ты же знаешь, что день свадьбы назначают так, чтобы вероятность зачатия была максимальной. На это и наша ставка, потому как лучше, если зачатие произойдет сразу.
– Знаю. Как и то, что наутро придворный мастер проверит новобрачную на предмет зачатия.
– Вот именно, – скрипнул зубами барон.
Это был старинный обычай, который появился с того момента, как мастера стали искать убежища в домах дворян. Стоит ли говорить, что его придерживались лишь в именитых домах. Так вот, считалось, что зачатый в брачную ночь ребенок будет счастлив, удачлив, прозорлив и тому подобное. Правда, Гатине мог бы с этим поспорить, опираясь на собственный опыт. Взять нерожденного первенца Берарда, зачатого именно в брачную ночь. А нынешний кронпринц… С ним все верно, но есть и одно значительное «но». Однако мнение барона здесь ничего не значило: утром новобрачную осмотрит придворный мастер. Конечно, определить, кто должен родиться, мальчик или девочка, он не сможет, но вот упало ли семя на благодатную почву, он
