посмотреть, что же за еду такую ужасную тут подают. Пока мы, петляя по коридорам, пытались добраться до столовой, Вуку рассказывала о своих планах и надеждах, о том, как гордится, что у нее дар общения с животными и вообще склонность ко всей флоре и фауне. Я отнеслась довольно сомнительно к такой счастливой перспективе. Хотя кому уж говорить, мои гадания на таком фоне выглядят более непрезентабельно.
Немного поплутав, мы с помощью карты вышли к большим бежевым дверям и едва приблизились к ним, как они открылись.
Столовая представляла собой огромное помещение с высоким сводчатым потолком, который подпирали колонны. Везде царила чистота. Поперек зала располагались длинные столы, стоявшие в два ряда. Прям как в наших армейских частях.
Одну из стен занимали большие сводчатые окна, которые давали много света, а в противоположной стене имелось раздаточное окошко. Подойдя к нему, я получила посуду и свою порцию обеда. Что я буду есть, меня не спрашивали, видимо выбора здесь не предоставляют.
Взяв причитающийся мне паек, я направилась к одному из массивных деревянных столов в углу около окна. Вуку присела рядом.
Удобно расположившись, я решила ознакомиться со своей едой.
Из столовых приборов снова оказалась только ложка. В глубокой чашке довольно массивного размера была налита какая-то вязкая жидкость серого цвета. Честно говоря, аппетита она не вызывала. Рядом, на тарелке, лежали кусок мяса с голубоватыми прожилками и овощи, с которыми я познакомилась еще у Роды. В стакане была жидкость, чем-то напоминающая наш кисель, только зеленого цвета. М-да…
В этот момент желудок заурчал, давая знать, что он возмущен задержкой в приемке пищи. Делать нечего. Я здесь надолго, а питаться нужно.
Смотря, как Вуку уже ковыряется в своей тарелке, без всякого энтузиазма и постоянно морщась, я пришла к выводу: либо переварю все это, либо отравлюсь. Нужно пробовать.
Взяв ложку, я зачерпнула подозрительное варево и пригубила. Подвигав бровями, пришла к выводу, что вкус волне ничего. Попробовав еще ложечку, окончательно поняла — очень даже ничего. Конечно, со стряпней Роды не сравнить… но этот мир не знал нашего общепита! Особенно столовского. Вот чем там кормят — это страшно! Или то, что можно съесть в каком-нибудь кафе. Вот где русская рулетка. А тут вполне нормальная пища! Да еще и бесплатная. Да на заводе, где я работала юристом, люди передрались бы за такой обед. А то после нашей столовки некоторые на больничный уходили.
Вуку смотрела на меня совершенно обалдевше, наблюдая, как я за обе щеки уплетаю первое и плотоядно поглядываю на второе.
В этот момент столовая почти полностью наполнилась народом. Старшие потоки представляли собой интересное зрелище. Второй курс, о чем говорила цифра два на мантии, лениво и довольно проворно ел, насмешливо косясь на нас. Среди представителей моего потока приличное количество оказалось таких, которые морщились от еды, а многие и вовсе отказались питаться.
А вот представителей второго курса я бы назвала уже пообтесавшимися и несколько присмиревшими. Не то, что мы… Кто-то из моих одногруппников даже решил пожаловаться повару на еду, на что получил ответ: не нравится — не ешь.
Третьего курса здесь не было: он находился на практике. А вот четвертый и пятый можно было назвать пришибленными. Они что-то читали и ели урывками, практически не жуя, и осоловело поглядывали по сторонам. В общем, выглядели совершено неадекватными. Но здесь кое-чего не доставало.
Приступая к мясу и овощам, я с набитым ртом спросила у соседки:
— А что, старшие студенты не доминируют над младшими курсами?
Вуку с удивлением на меня посмотрела:
— А зачем?
— Ну… Чтобы показать, что они здесь дольше и имеют больше прав, опыта.
Странно на меня покосившись, Вуку ответила:
— В их опыте и так никто не сомневается. А в остальном все студенты Академии равны.
— Ну это понятно, — отмахнулась я. — И что, никто из студентов не придерживается другого мнения?
— Нет, — недоуменно помотала головой подруга, не понимая, что я хочу от нее услышать.
А я не могла поверить в то, что слышу.
— И никто никого не обижает? — уточнила я.
— Надя, обижать более слабого считается низостью и сильно осуждается. Это недостойное поведение. А за драки можно и из Академии вылететь. Это наказывается и порицается. Это не по правилам.
— И что, им все следуют?! — от изумления я даже не донесла до рта ложку с куском мяса.
— Конечно, а как иначе?! Хороший гражданин — это порядочный гражданин.
Сначала я решила, что соседка издевается, но потом, приглядевшись и отметив совершенно серьезное выражение лица, посмотрела на Вуку как на дурочку,
