вам ультиматум! — Если сдаетесь и считаете себя военнопленными, я вытащу вас от сюда. Если нет засыплю живыми. Время на обдумывание даю одну ридку.
— Сдаемся! — раздались сотни мужских возгласов, которые заглушили женские возмущенный крики.
— Тогда командование меняется. Я ваш новый командир, все грессы разжалованы в наложницы. За неподчинение приказам оккупационной власти расстрел на месте, — закончил я свой короткий ультиматум и подумал, во я выдал! Сам себе удивился. Но оставлять командование пленными за командиршами, было глупо и опасно.
— Мужчины назначаются новыми командирами отрядов пленных. Всех гресс в рабские ошейники.
Наступила тишина и она прервалась возмущенными воплями чернушек.
— Выбирайте, или вы с ними тут будете погребены, либо вы берете власть в свои крепкие мужские руки и я вас втаскиваю. Через некоторое время послышался приглушенный писк. И мужской голос прокричал. — Мы приняли ваши условия.
— Тогда подождите, я скоро. — ответил я и отправился к глендару. Все гленды и гномы стояли и пялились на то место где раньше стояли войска противника. Потом все стали пялиться на меня. Я подошел и аккуратно положил даму у ног глендара.
— Вот ваше сиятельство, командир поверженного противника сдался в плен при виде грозно марширующих колон гномов и глендов. Даже земля не выдержала и поглотила все силы противника, кроме обоза.
— Что прикажите с ней делать? — я невинно смотрел на пораженного Грѐндара, а тот отошел от ведьмы подальше и с опаской сказал, — ты принял от нее сдачу, ты ей и владей.
— Тогда нужно принять плененных солдат и разместить их в лагере для военнопленных, — не стал возражать я. Нам досталась бескровная победа над коварным врагом. Побежденный удалью и бравым видом нашего войска, он пал духом и сдался.
Глендар махнул рукой и сказал, командуй друг, я чего то устал и ушел в свою палатку.
Командовать так командовать, не стал спорить я.
— Хирдман, — посмотрел на командира, сводного отряда, который улыбался во весь свой не маленький рот.
Организуй прием обоза вместе с обозными, они сдались первыми и пусть остаются с обозом, а вот солдат надо принять, отделить от гресс и забрать оружие. Выполнять! Потом праздник и награждение, — подмигнул я ему.
Я не стал засыпать столь очевидное свидетельство проявления своего «могущества», а попросил малыша сделать уклон во рву, чтобы объятые страхом Дзирды смогли покинуть земляную тюрьму.
Мне надо было чтобы у этой толпы солдат не возникло желания, восстания.
Поэтому они выходили и видели их грозную гресса Ильридану покорно лежащую у моих ног в рабском ошейнике и на поводке. Конечно, какому- нибудь изнеженному гуманисту — мечтателю это могло показаться грубым проявлением и не гуманным, по отношению к красивой женщине, Но я уже знал, что за этой красоткой тянется длинный шлейф жертвоприношений. Из нее в детстве вытравили жалость и милосердие. Дай ей волю и она без тени сомнения пустит кровь всему своему войску, обвинив их в предательстве.
Каждая из них стремилась занять место матери в роду, а все матери — место главной жрицы у алтаря. Для этого хороши были все средства, обман, убийства и лжесвидетельства. Вот такие нравы царили в этом царстве матриархата. Там правили магессы и свою власть утверждали кровью и насилием. Мужчины были лишь слуги, работники, солдаты и племенные самцы, которых держали в страхе. Если рождался мальчик с магическими способностями, его растили до года, потом мать приносила ребенка в жертву на алтаре, как великий дар богине. На самом деле я считал что так ведьмы устраняют потенциальных конкурентов. Среди мужской половины черных эльфаров, я так их стал называть, были свои тайные общества и они лелеяли планы переворота, но их находили и показательно уничтожали. Все это Шизе удалось узнать от находящейся в бессознательном состоянии грессы.
Среди войска должны были быть коллаборационисты, я в этом не сомневался. И я им показывал, что значат для меня жрицы. Мужики вышли, а дам не было.
— А где грессы? — спросил я с большим любопытством.
— Их землей засыпало, — спокойно глядя мне в глаза ответил, хорошо экипированный воин. — Все войско построилось в шеренгу по четыре и молчаливо смотрело на меня, ожидая каких то слов или указаний.
— А ты стало быть старший среди солдат!? — не столько вопросительно, как утвердительно сказал я.
— Да я помощник полковой грессы и среди мужчин самый старший по званию. Я стратег.
— Как тебя зовут стратег, — спросил я.
— Дзирд Уэрогон, ответил новый командир.
— Уэрогон полностью вам доверять я не могу, поэтому ваше место будет там внизу, — показал я на ров. От туда позволяется
