что я ни чего не заметил и если бы не Шиза, то мы все отправились прямиком в желудок этих тварей. Гномов нигде видно не было. Куда они подевались? Не ужели удрали, или привели этих рептилоидов сюда?
Шиза! Она уже не ребенок, а девушка, я вспомнил образ девушки бьющий меня по щекам, вот и снова свиделись, как она и говорила, во сне. Я оглядел замерших людоедов, выхватил меч и поочередно срубил головы каждому, потом вернулся в нормальное состояние.
Я не до конца понимал механизм действия имплантатов восприятия. Расширенное восприятие позволяло мне иметь расслоенное сознание, Ускоренное восприятие переводило меня в боевой режим, еще я называл его выход на ускорение и оказывался в пространстве с другим течением времени. Я жил и двигался как обычно, но мир вокруг меня замирал, как будто жизнь остановила свой неумолимый бег и само время замедлилось в сотни раз. И только резкое падение запасов энергии говорило о том что мир не уснул, а сел неспешно обедать, пожирая энероны.
Я осмотрелся, все спали погруженные в сновидения, навеянные магическим дурманом, а тела монстров возвращались в свой первоначальный вид — пропавших гномов.
— Делааа! — протянул я, рассматривая происходящие метаморфозы. Кто же это или что же? Мне было о чем подумать. Теперь понятно почему сюда никто не ходил. Местные знали об опасности подстерегавшей неосторожных беглецов. Я зашел за стену, осветив пространство большим светляком и увидел повсюду валявшиеся обглоданные кости и черепа. И чего было раньше сюда не заглянуть? Спросил я сам себя.
— Спасибо девочка, ты в очередной раз спасла всех нас, — поблагодарил я Шизу. Может ты знаешь как им удалось нас одурманить?
— Их запах, у них есть железы выделяющие запах, он не вреден и не воспринимается как угроза, действует медленно. Жертва ни чего не ощущает и спокойно засыпает. Не просыпается даже когда ее едят, видя приятные сновидения. Думаю это одна из разновидности исчадий. Предполагаю что это не монстры из преисподни, а сами гномы претерпевшие изменения и ставшие такими. Там внизу есть что-то что их меняет. Не зря от туда ушли дворфы. Будь вдвое осторожен. Там друзей и нейтралов быть не может. — сообщила она.
— Как долго будет длиться их сон? Как думаешь?
Пока выделяется запах они будут спать, если запах исчезнет вместе с ним исчезнет воздействие на спящих.
Я подошел к телам исчадий и стал их перетаскивать за стену. Потом сел ждать, когда мои спутники проснуться.
Вот он и решился. Алеш стоял перед ничем не примечательным входом в пещеру. У подножия горы заросший кустами чернел зев. Здесь начинался путь скрава и только пройдя подземный лабиринт, можно было выйти из этого замкнутого мира, куда закинул его предатель Жаркоб.
Позади него стояли девочка снежная эльфарка и старуха. Она уговорила Прокса взять ее с собой. — Я не буду обузой, — сказала она, все таки я дриада, хоть и проклятая. Надоело жрать человеческую мертвечину. А сдохнуть я не боюсь, зато девочку если надо прикрою. Он поглядел на белоснежку. Перед отбытием он внедрил ей жаргонит. Девочка стояла спокойно, держа за руку старуху. Алеш последний раз окинул взглядом округу. Высоко над горой курился дым из преисподни, куда он должен был войти. Провожатых не было. Только чахлые деревья шевелили сероватой листвой под порывами ветра, словно гнали его — «ну что встал, иди уже». И он шагнул, взяв крепко за руки девочку и старуху.
Они прошли два шага и обернулись, выхода не было. За их спинами была стена земли, но вперед вела узкая дорожка, как будто натоптанная редкими прохожими, на стенах светился лишайник, разгоняя сумрак подземелья.
— Идем медленно, — сказал Алеш, — по моей команде все замирают. Я иду первым, за мной Аврелия, последней идешь ты, — сказал Прокс и посмотрел на старуху. Он так и не узнал ее имени, для всех и для него она была просто старуха, вредная и сварливая.
Прокс развернулся, несколько раз глубоко вздохнул, отбросил все сомнения и пошел в перед. Путь был извилистый, тропинка петляла в поворотах, то налево то на право, но пейзаж не широкого прохода не менялся, все та же каменистая дорожка закрученная замысловато, устремлялась вглубь, одинаковые стены обвешанные светящимся лишайником и никаких врагов, неожиданностей и преград. Они шли уже шесть часов, то спускаясь вниз, то преодолевая подъемы и отдыхали каждые два часа. На очередном привале к нему подошла старуха.
— Хуман, раскрой глаза, — она стояла над ним уперев руки в бока и насмешливо смотрела на сидящего Прокса сверху вниз.
— Ты о чем? — он посмотрел на старую эльфарку.
— О том, что мы уже здесь отдыхали, хуман, — ответила она. — Вон пирамидка из камней, которую
