трое. Просидев пол часа, Прокс решительно поднялся.
— Я буду вас переносить по одной, сказал он. Сначала Аврелию перенесу, потом тебя. Он посмотрел на скривившуюся от недоверия старуху и успокаивая погладил ее по плечу. — У тебя имя есть? — спросил он. Та снова показала полупустой рот в улыбке, — зови как прежде — Старуха. Не ужели и меня мужчина будет носить на руках? — И громко засмеялась.
— Ничего родные, прорвемся, — опять повторил он, поднял девочку и смело прыгнул на первый появившиеся островок. Вслух отсчитал до восьми и прыгнул в сторону. Островка еще не было, но он знал, в следующий миг появится, простоит одну риску и исчезнет. За это время он должен будет перепрыгнуть дальше. За его прыжком наблюдала старуха, которая не могла сдержать крик страха, увидев прыжок Прокса в горящею пасть лавы. Но тот приземлился на внезапно появившийся остров и тут же прыгнул с него на другой. Скафандр хумана дымился, а девочку укрывало ледяное облако и от них обоих поднимался густой пар. Лесная эльфарка видела как ловко и уверено хуман преодолевает кипящую лаву и в беспокойстве теребила край порванного старого платья. Но когда он оставил девочку и стал возвращаться она успокоилась. Залезла ему на руки вздохнула и крепко обняла за шею.
Переправившись, Прокс поставил эльфарку на землю, а сам сел. Ее платье почти сгорело, лицо и руки были в волдырях.
— Отдохнем, подлечимся и двинемся дальше, — сказал он. Приложил аптечку к телу старухи и закрыл глаза. Эти переходы дались ему не легко. Его сердце каждый раз сжималось от страха, когда он совершал очередной прыжок.
— Отдохни родной, мы прорвемся, — девочка с нежностью погладила Алеша по плечу.
Через час они тронулись в путь, вошли в сумрак нового прохода и стали подниматься вверх. Путь плавно извивался, как бы закручиваясь во круг горы и постоянно вел вверх. Алеш подумал что может быть это будет конец пути и испытания уже закончились, такая слабая надежда придавала ему силы, ведь они поднимались из глубины преисподни. Так казалось ему, пока они не остановились перед двумя небольшими дверями. На каждой двери была надпись. На двери с лева он прочитал:-«Зайди сюда, принеси в жертву спутника и тебе Курама откроет проход на волю».
На другой двери было написано — » Продолжи путь если ты смел»
— Принеси в жертву меня! — услышал он голос старухи за своей спиной. Медленно обернулся и задумчиво ответил; — еще два трика назад, я это бы сделал не задумываясь. А теперь нет, не буду. Пошли! Он решительно открыл правую дверь и шагнул в неизвестность.
Мы стояли у проема огромных ворот, одна створка из бронзы валялась на каменном полу, другая повиснув на одной петле, была широка распахнута. Вот он Мертвый город. Город мастеров прошлого, город, который в спешке покинули дворфы. Мы дошли до него за пол дня.
Когда все проснулись, то в немом ужасе уставились на меня и на растерзанное тело Пятницы.
— За что ты его так Худжгарх? Спросил подошедший Грыз, как самый старший из орков и фаталист по складу души, он принял меня как неизбежное зло. Которому надо служить, раз такова воля отца. Но и он не мог понять за что так сурово наказана их игрушка.
— Это не я. Его так разделали исчадия, что претворялись гномами. Сходи посмотри за камнями, — показал я ему головой. — Они усыпляли неосторожную жертву и поедали ее. На месте дзирда мог оказаться один из нас. Он просто лежал с краю, по ближе к ним.
— Я им сразу не поверила! — сказала Чернушка, — и не хотела спать! Она заморгала глазами, понимая, что сказала глупость, так как уснула вместе со всеми.
— Грыз, — обратился я к гаржику, — идите, освободите проход для быков, заодно и посмотрите. Орки ушли, быстро разобрали часть баррикады и подавленные вернулись. Я нацепил на куртку девушки амулет, который уже не пригодиться неудачливому Пятнице, похлопал ее как друга по плечу и улыбнулся, — ничего подруга, прорвемся. Правда улыбка у меня вышла кислой, натянутой, мне было трудно избавиться от гадостного впечатления, которое на меня произвела смерть дзирда.
Спускались мы осторожно. Как только я замечал красные точки на сканере, переходил в боевой режим и уничтожал все живое, что попадалось под руку. Я уже понял что никаких беглецов из разгромленного поселка тут не будет, все они закончили свой путь к свободе в животах исчадий. Но сами исчадия ничем не отличались от гномов. Только в момент опасности у них менялось тело, вырастали пластины по телу, руки превращались в лапы с длинными когтями.
Были исчадия разные и на четырех лапах, и прямоходящие как рептилоиды. Были они очень подвижны, сильны и быстры, но им все равно не хватало скорости противостоять мне в боевом режиме. Какие
