Зло явилось в страну, которая некогда поклялась «жить по закону Божьему и людскому», но стала жить — по закону жадности и ненависти.Зло явилось во облике человеческом — во облике Человека Многоликого. Человека, точно знающего, КАК воздействовать на каждого из встреченных им на страшном его Пути.Ибо темная бездна ненависти, зависти и вожделения — есть душа человеческая. Душа всякого — кроме Того, кого ищет Многоликий. Кроме — ребенка, имя которому — Свон.Погибнет Свон — и не остановить уже грядущий Кошмар.Кто встанет на смертном пути Тьмы?..
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
Сестра смотрела на стеклянное кольцо, краски его побледнели, некоторые драгоценности потемнели, стали как сгоревшие угольки. Но цвета опять стали становиться ярче, как будто вытягивали силу из ее тела. Глория схватила ее за руку, чтобы вытащить из комнаты, но Сестра стряхнула ее. Тогда Глория побежала позвать Анну Мак-Клей, которая пришла с винтовкой, готовая действовать.
— Уберите их! — кричал Джош. — И отнимите у нее эту штуку!
Анна старалась дотянуться до кольца. Но кулак Сестры был проворнее, она ударила женщину с таким звуком, как колотят молотком по дереву, и Анна Мак-Клей упала с разбитым носом. Анна попыталась встать на ноги и нацелилась винтовкой прямо в голову Сестры.
— Перестаньте! — вдруг сказала Свон хрупким голосом.
Она услышала их крики, шум драки, ударов. Волшебные сцены, которые горели в ее воображении стали меркнуть.
— Перестаньте, — повторила она. Сила возвращалась в ее голос. — Не деритесь больше.
— Они пытались убить тебя с помощью этой штуки! — сказал Джош.
— Нет! — запротестовал Пол. — Мы пришли сюда повидаться с ней, и все! Мы не пытались убить ее!
Джош не обращал на него внимания.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Да. Просто устала. Но Джош…
Когда я его держала…
Я видела чудесные вещи, ЧУДЕСНЫЕ ВЕЩИ.
— Какие вещи?
— Вещи, которые могли бы быть, — ответила она. — Если бы я хотела, чтобы они были, если бы я достаточно хорошо над этим поработала.
— Джош! — Анне не терпелось всадить пулю в тощую старуху, которая свалила ее. Она вытерла нос тыльной стороной руки. — Ты хочешь, чтобы я где-нибудь их заперла?
— Нет! — сказала Свон. — Оставьте их в покое. Они не пытались меня убить.
Джош положил голову Свон на подушку. Он почувствовал на лице нечто странное, зуд и горение, там, где прикоснулись пальцы Свон.
— Ты действительно в порядке? — спросил он. — Я не хочу чтобы ты…
И когда он поглядел на одну из ее рук, то голос у него пропал. — Не пытайся скрыть, если…
Ты…
Повязки черные и маслянистые ослабли. Джош видел кусочек розовой плоти.
Он мягко взял ее руку в свою и стал разматывать повязки. Ткань заскорузла и отходила с треском. Сестра оттолкнула дуло винтовки от лица и прошла мимо Анны к краю кровати. Анна не пыталась остановить ее, потому что тоже подошла посмотреть.
Нервными пальцами Джош осторожно разматывал почерневшие повязки. Они отрывались с прилипшими кусочками поврежденной кожи Свон, а под ними открывалась чистая розовая кожа.
— Что это? — спросила Свон, нарушая молчание. — Что-то не так?
Он оторвал кусок другой повязки. Она расползлась как тлен у него под пальцами, и он увидел розовую чистую неповрежденную кожу на ладони Свон. Он знал, что для того, чтобы затянуться, струпьям понадобилось бы по меньшей мере неделя, а потом еще месяц, чтобы все зажило. Больше всего он волновался, чтобы в раны не проникла инфекция, что возможно ее руки останутся в рубцах и искалеченными на всю жизнь. Но теперь…
Джош нажал пальцем на розовую ладонь.
— Ой! — сказала она, отдергивая руку. — Больно!
Руки у нее болели, внутри них покалывало, они были теплыми, как будто обгорели на солнце. Джош побоялся снять остальные повязки, не желая об — нажать нежную кожу.
Он взглянул на Глорию, которая стояла рядом с ним, а потом на Сестру. Взгляд его упал на сверкающее стеклянное кольцо у нее в сумке.
Чудесное кольцо, говорила она. И Джош поверил этому. Он встал. — Я думаю, у нас есть много о чем нужно поговорить, — сказал он. — Да, — согласилась Сестра. — Полагаю, что есть.
Крик потряс стены трейлера, и женщина, которая лежала на голом матрасе, завернувшись в грубое одеяло, застонала в мучительном сне. Руди снова заполз к ней в кровать, он держал ребенка с разбитой головой, она ударила его ногой, но его гнилой рот ухмылялся.
— Ну же, Шейла, — ворчал он, голос его шипел из глубокого разреза на горле. — Так-то ты встречаешь старого друга?
— Убирайся прочь! — закричала она. — Убирайся прочь… Убирайся ПРОЧЬ!
Но он, весь скользкий, снова подползал к ней. Глаза его ввалились глубоко внутрь головы, и на лице зияли гнилые дырки.
— Ах-х-х-х, — сказал он, — не будь такой, Шейла. Мы с тобой забавлялись и были счастливы слишком много раз, чтобы ты пинком выгоняла меня из кровати. Ты ведь сейчас, в эти дни пускаешь кого-нибудь еще, а? — Он протянул ей младенца с голубой кожей. — Видишь? — сказал он. — Я принес тебе подарок.
А потом на этой разбитой голове открылся маленький ротик, и из него вылетел вопль, который заставил Шейлу Фонтана
