Зло явилось в страну, которая некогда поклялась «жить по закону Божьему и людскому», но стала жить — по закону жадности и ненависти.Зло явилось во облике человеческом — во облике Человека Многоликого. Человека, точно знающего, КАК воздействовать на каждого из встреченных им на страшном его Пути.Ибо темная бездна ненависти, зависти и вожделения — есть душа человеческая. Душа всякого — кроме Того, кого ищет Многоликий. Кроме — ребенка, имя которому — Свон.Погибнет Свон — и не остановить уже грядущий Кошмар.Кто встанет на смертном пути Тьмы?..
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
ее Джош.
— Идиотский вопрос. У меня болит все. Господи, не понимаю, что же меня так. Еще совсем недавно я чувствовал себя вполне хорошо, всего-то лишь — солнечный ожог. Но что за дерьмо! Мой ожог сейчас усилился. — Она с трудом сглотнула. — Сейчас в самый раз было бы пиво.
— Может быть, здесь есть что-нибудь выпить! — Джош начал искать, вскрыл несколько смятых банок. Без света он не мог определить, что в них находится. Он был голоден и хотел пить, и знал, что ребенок тоже должен хотеть есть. И Поу-Поу наверняка надо бы попоить. Он нашел банку чего-то, что зашипело при открывании крышки и потекло, и попробовал жидкость на вкус. Затем поднес банку ко рту женщины так, чтобы она могла пить. Она отхлебнула из нее, потом слабо оттолкнула от себя. — Что вы пытаетесь сделать со мной, отравить? Я сказала, что хочу пива!
— Извините. Это все, что я смог найти сейчас. — Он дал банку Свон и сказал, чтобы она попила.
— За нами не идут, чтобы откопать нас из этого сортира?
— Не знаю. Может быть… — Он помолчал. — Может быть, скоро.
— О Боже. У меня один бок горит, будто его поджаривают, а другой замерзает. Все это так неожиданно.
— Все будет хорошо, — сказал Джош. Смешно, но он не знал, что еще сказать. Он чувствовал, что девочка рядом с ним молчит и слушает. Она знает, подумал он. — Просто отдохните, и силы к вам вернуться.
— Вот видишь, Свон? Я же говорила тебе, что со мной все будет хорошо.
Больше Джошу делать тут было нечего. Он взял у Свон банку с персиковым соком и ползком добрался к бредящему Поу-Поу. — Идет с косой, — бормотал Поу-Поу. — О Боже… Ты нашел ключ? Как же я теперь заведу грузовик без ключа?
Джош положил руку на голову старика, приподнял ее и поднес вскрытую банку к его губам. Поу-Поу и трясся от холода и горел от жара. — Попейте, — сказал Джош, и старик, послушный, как ребенок, припал к банке.
— Мистер? Мы собираемся выбраться отсюда?
Джош не думал, что девочка рядом. Голос у нее был все такой же спокойный, и она говорила шепотом, чтобы не услышала мать.
— Конечно, — ответил он. Ребенок замолчал, и опять у Джоша было ощущение, что даже в темноте она видела, что он лгал.
— Я не знаю, — прибавил он. Может быть. Может быть и нет. Это зависит…
— Зависит от чего?
Да успокоишься ты? — подумал он. — Это зависит от того, что сейчас творится там, наружи. Ты понимаешь, что произошло?
— Что-то взорвалось, — ответила она.
— Правильно. Но и во многих других местах тоже что-то взорвалось. Целые города. Там может быть… — он поколебался. Давай скажи все. Может и удастся. — Возможно, миллионы людей погибли или завалены так же, как и мы. Потому может быть не осталось никого, чтобы вызволить нас.
Она помолчала минуту. Потом ответила:
— Это не то, о чем я спрашивала. Я спросила: «Мы собираемся выбраться отсюда?»
Джош понял, что она спрашивает, собираются ли они сами попытаться отсюда выбраться вместо того, чтобы ждать, что кто-то еще придет их вызволять.
— Ну, — сказал он. — Если бы у нас был под руками бульдозер, я бы сказал «да». А так — я не думаю, что мы в ближайшее время что-нибудь сможем предпринимать.
— Моя мама действительно больна, — сказала Свон, и на этот раз голос ее дрогнул. — Я боюсь.
— Я тоже, — признался Джош.
Девочка один раз всхлипнула, но потом перестала, словно бы взяла себя в руки огромной силой воли. Джош потянулся и нашел ее руку. На ней лопнул волдырь. Джош вздрогнул и убрал руку.
— А ты как? — спросил он ее. — У тебя болит что-нибудь?
— Кожу больно. Как будто ее колет и царапает. И в животе у меня болит. Мне пришлось недавно сходить по большому, но я сделала это там, в углу.
— Да, у меня самого тоже болит.
Ему самому тоже хотелось облегчиться, и он уже думал, как бы сделать какую-то систему санитарии. У них была масса консервированных в банках продуктов и фруктовых соков и трудно сказать чего еще, заваленного землей около них.
Прекрати! — приказал он себе, потому что этим оставлял себе капельку надежды.
Воздух скоро закончиться! В их положении нет никакого способа выжить!
Но он понимал, что они находятся в единственном месте, где можно было бы укрыться от взрыва. Из-за всей этой толщи земли, наваленной сверху, радиация не могла сюда проникнуть. Джош устал, у него ломило суставы, но он больше не чувствовал желания лежать и умирать; если он так поступит, то девочке придется остаться здесь замурованной. Если же он поборет изнурение и станет действовать, наведя порядок в банках с едой, он сможет добиться того, что они будут продолжать оставаться в живых еще…
Сколько? Ему было интересно. Еще один день? Неделю?
— Сколько тебе лет? — спросил он.
— Девять, —
