Зло явилось в страну, которая некогда поклялась «жить по закону Божьему и людскому», но стала жить — по закону жадности и ненависти.Зло явилось во облике человеческом — во облике Человека Многоликого. Человека, точно знающего, КАК воздействовать на каждого из встреченных им на страшном его Пути.Ибо темная бездна ненависти, зависти и вожделения — есть душа человеческая. Душа всякого — кроме Того, кого ищет Многоликий. Кроме — ребенка, имя которому — Свон.Погибнет Свон — и не остановить уже грядущий Кошмар.Кто встанет на смертном пути Тьмы?..
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
вырвались пузыри, и перед ней из воды поднялся труп, черный и искривленный, как коряга, руки, застывшие на лице, рот раскрыт в беззвучном крике.
Зажигалка потухла.
Труп пристал в темноте к плечу Сестры. Она неподвижно застыла, сердце ее готово было лопнуть в груди, и она поняла, что либо она в этот момент потеряет рассудок либо… Она сделала судорожный вдох и локтем оттолкнула труп в сторону. Труп снова затонул, с шумом, похожим на смешок.
— Я выведу всех отсюда, — услышала она собственную клятву, и в голосе ее было такое упорство, какого она за собой не знала. — Насрать на темноту! Мы выйдем!
Она сделала еще один шаг, и еще один после него.
Постепенно вода опустилась до колен. Сколько времени спустя и через сколько шагов вперед, Сестра не могла сказать, они увидели перед собой выход из Голландского туннеля.
Они вышли на берег Джерси.
— Вода… Пожалуйста… Дайте мне воды…
Джош открыл глаза. Голос Дарлин ослабевал. Он сел и пополз туда, где сложил все банки, которые откопал. Их были десятки, многие из них лопнули и текли, но их содержимое казалось нормальным. Последним, что они ели, была консервированная жаренная фасоль и сок.
Открывать банки стало легче, когда он нашел отвертку. Среди прочих предметов и обломков с полок магазина в земле также нашлась лопата со сломанной рукоятью и топор. Джош все это сложил в углу, разложил по порядку: инструменты, большие и маленькие банки, действуя при этом совсем как скряга. Он нашел банку с соком и подполз к Дарлин. От усилия он вспотел и устал, и от запаха ямы для отхожего места, которую он выкопал в дальнем углу подвала, ему тоже стало трудно дышать.
Он вытянул руку в темноте и нашел руку Свон. Она держала на руках голову матери.
— Вот.
Он поднес горлышко банки ко рту Дарлин; она немного отхлебнула и затем оттолкнула банку.
— Воды, — жалобно сказала она. — Пожалуйста…
Воды.
— Извините. Воды нет совсем.
— Дерьмо! — пробормотала она. — У меня все горит.
Джош пощупал ей лоб рукой, и словно бы прикоснулся к жаровне; ее жар был гораздо сильнее, чем у него. Чуть дальше Поу-Поу все еще мучался, бормоча о сусликах, потерянных ключах от грузовика и какой-то женщине по имени Голди.
— Блейкмен, — хрипло произнесла Дарлин. — Нам нужно доехать до Блейкмена. Свон, родненькая? Не волнуйся, мы доберемся туда.
— Да, мам, — спокойно ответила Свон, и Джош понял по ее голосу, что она знала: мать ее при смерти.
— Сразу же, как только нас вызволят отсюда. Мы поедем. Боже, я представляю себе, какое выражение будет на лице отца!
Она засмеялась, и в ее легких забулькало.
— Да у него глаза на лоб полезут!
— Он ведь правда будет рад видеть нас, да, мам? — спросила Свон.
— Конечно, будет! Черт побери, когда же они придут сюда и вызволят нас? Когда придут?
— Скоро, мама.
Девочка повзрослела после взрыва на годы, подумал Джош.
— Я видела во сне Блейкмен, — сказала Дарлин. — Ты и я…
Шагали и я видела старый дом…
Прямо перед нами, через поле. И солнце…
Солнце светило так ярко. О, это был чудесный день. А я посмотрела через поле и увидела отца, стоявшего на крыльце…
И он махал мне рукой, чтобы я перешла через поле. Он не…
Не ненавидел меня больше. И вдруг…
Из дома вышла моя мама и стала на крыльце рядом с ним…
И они держались за руки друг друга. И она позвала:
— Дарлин! Дарлин! Мы ждем тебя, девочка! Приди в дом!
Она затихла, слышалось только ее хриплое дыхание.
— Мы…
Мы уже пошли было через поле, но мама сказала: «Нет, родная! Только ты одна. Только ты одна. Маленькой девочке не надо. Только ты одна». А я не хотела идти через поле без моего ангелочка, мне стало страшно. Мама сказала: «Маленькой девочке нужно идти дальше. Идти далеко-далеко. О…
Я хотела перейти через поле…
Я хотела…
Но я не смогла.
Она нашла руку Свон.
— Я хочу домой, родная.
— Все хорошо, — прошептала Свон и пригладила мокрые от пота остатки волос матери. — Я люблю тебя, мама. Я так люблю тебя.
— Ох…
Все у меня было плохо, — в горле Дарлин послышалось рыдание. — Все к чему я прикасалась…
Становилось плохим. О, Боже…
Кто присмотрит за моим ангелочком? Я боюсь… Я так боюсь.
Она стала безудержно рыдать, а Свон держала на руках ее голову и шептала:
— Мама. Я тут. Я с тобой.
Джош отполз от них. Залез в свой угол и свернулся, желая забыться.
Он не знал, сколько прошло времени, может, несколько часов, когда услышал рядом шум. Он сел.
— Мистер? — голос Свон был слабый и горестный. — Я
