Песочные часы: Осколки прошлого

уже было. И именно поэтому он возвращался в свою комнату в чудесном настроении…потому что главное развлечение сегодняшнего дня ещё было впереди.

Однако по возвращению оказалось, что Кристофер Халлрон выбрал вполне ожидаемую, но от этого не менее неприятную стратегию, которая называлась «перетерпеть». Судя по всему, он решил, что молчание и вежливое игнорирование некроманта под предлогом крайне увлекательного чтения второго тома монументального труда «Основы структурного построения рунической росписи первоартефактов» будет достаточным для того, чтобы спокойно продержаться оставшееся время и не натворить глупостей. К несчастью, Деамайн был полон решимости доказать, что это не сработает, но он счёл, что не стоит идти напролом. Гораздо интереснее будет, если Кристофер отдаст себя в его руки добровольно.

Поэтому некромант, вежливо поприветствовав своего персонального герцога, уселся за выполнение скучнейшего домашнего задания, постаравшись придать себе как можно более поэтичный и загадочный вид. И уж совсем слепым нужно было быть, чтобы не заметить, как Кристофер сначала украдкой, а потом всё более и более явно поглядывал в его сторону. Деамайн ещё никогда не видел, чтобы у кого-то все эмоции были настолько явно написаны на лице: вот он краснеет и отводит взгляд, вот задумчиво прикусывает губу, теребит страницы книги, вздыхает, становится задумчивым, и вновь отводит взгляд. В завершении всего этого часового шоу Кристофер Халлрон просто смотрел в его сторону, отложив в сторону книгу. В его насыщенно-серых глазах гуляло отражение пламени факелов, а волосы в полумрачном освещении казались чистым золотом. Что ж, у герцога Адольберта подрастает очень, очень красивый сынок…

— Твои раны нужно смазать, — резко встав, произнёс Деамайн и с усмешкой наблюдая за тем, как бросился Кристофер к книге, пытаясь притвориться, что он её читал.

Кажется, до парня даже не сразу дошло, что именно некромант сейчас предложил, и не сразу появились в его голове воспоминания о том, чем это едва не закончилось в первый раз. И, видят Высшие, Деамайн жалел о том, что проявил тогда подобную мягкость.

— Я сам смогу, — сглотнув, произнёс Кристофер, краснея.

Наверное, он ожидал, что некромант будет спорить с этим, но тот без лишних слов швырнул на кровать прямоугольный бутылёк, заполненный почти до краёв и закупоренный пробкой из красного дерева,  сказав:

— Как скажешь. Только, будь добр, смажь все укусы, иначе проваляешься здесь ещё долго.

Кажется, Кристофер обиделся. Он, конечно, попытался это скрыть, но это у него получалось ничуть не лучше, чем у Камилы скрывать свой гнев. Когда-нибудь они оба или научатся этому, или жизнь их будет несчастной.

Деамайн, конечно же, делал вид, что не следит за Халлроном, однако отказаться от подобного зрелища он не мог. Вязкая, блестящая жидкость растекалась по изуродованному, но всё ещё роскошному телу, и перепачканные руки скользили по коже так чувственно и аккуратно, что спокойно видеть это было просто невозможно. Кристофер не чувствовал, явно не осознавал пока ещё всей сексуальности, всей той власти, которую давало ему собственное тело. Никто пока не раскрыл его, не показал ему, как можно себя использовать, привлекая других. И эта наивная, совершенно искренняя чувственность сводила Деамайна с ума.

— Ты пропустил вот здесь…

С этими словами некромант, пытаясь унять дрожь возбуждения, скользнул пальцами по затылку Кристофера, чувствуя, как напрягаются под этим прикосновением мышцы, и как замирает сам маг, затаив дыхание. Его хотели. Деамайн не мог этого не осознавать. И поэтому он, наклонившись, осторожно, чтобы не испугать, провёл языком по аккуратной мочке уха, по внешнему краю раковины, до самого верха, позволив собственному дыханию коснуться золотых волос. Кристофер отшатнулся, загнанно смотря на некроманта, и тот, сведённый с ума этим взглядом, властно потянул скользкое тело на себя, впиваясь в легко поддавшиеся от неожиданности губы жёстким поцелуем.

В его грудь протестующее упёрлись руки, Кристофер что-то замычал, но Деамайн сладко, нежно коснулся его языка своим, и парень вдруг обмяк, сдаваясь. Неуверенно, боязливо он попробовал ответить, а его руки как-то незаметно перебрались с груди некроманта ему на плечи. Кристофер прижался к нему, дрожа от собственной смелости, запретности происходящего и, безусловно, желания, которое невозможно было не почувствовать. И тогда Деамайн, поддавшись чувствам, мягко уложил парня на кровать, наплевав на то, что снадобье от укусов мёртвых теперь полностью пропитает его одежду. Это его сейчас волновало меньше всего.

Он хотел наброситься