Песочные часы: Осколки прошлого

просто тихой, и Кристофер подумал, что так, наверное, и должно быть в ином мире: тихо, спокойно, и приятно… мягко…

Рванувшись, парень открыл глаза, со вскриком втянув в себя порцию воздуха и тут же со стоном откинулся обратно: тело болело так, словно его рвали на части. Болела каждая косточка, каждый кусочек, даже, кажется, золотые волосы, хотя это и было невозможным. Не выдержав, Кристофер застонал, закрыв глаза.

— Потерпи. Сейчас пройдёт…

Кто-то, кого парень сейчас не в силах был рассмотреть, боясь малейшим движением причинить новую боль, приподнял его, бережно поддерживая за плечи. Губ коснулось что-то прохладное и гладкое, похожее на стекло, и тот же самый голос мягко попросил:

— Пей.

Послушавшись, Кристофер сделал глоток, и по телу тут же разлился холодный, такой успокаивающий и приятный поток, приносящий долгожданное облегчение. Не желая упускать это ощущение, парень на ощупь добрался до руки того человека, который стоял рядом с ним, и крепко ухватился за неё, требуя продолжить давать ему то, от чего становилось настолько хорошо.

— Тише…я дам тебе допить до конца…

Голос неизвестного был низким, с бархатными ласкающими интонациями, и неясно было, от него ли бежит дрожь по телу, или от непонятного, но такого восхитительного снадобья, не имеющего никакого вкуса, лишь потрясающий эффект. Кристофер пил его жадно, но аккуратно, стараясь не проронить ни капли, но всё равно они стекали из уголков рта, холодя кожу снаружи и скатываясь по подбородку. Наверное, со стороны это выглядело не очень эстетично, но обычно ведущему себя идеально сыну герцога сейчас было плевать на всё. Он до сих пор не мог поверить, что жив. А ведь он точно жив, судя по ощущениям. Едва ли в мире мёртвых всё обстоит именно таким образом. Но как?!

— Всё… отпусти мою руку…

Чудодейственное средство кончилось, но боль уже прошла почти полностью. Оставались лишь жалкие её отголоски, где-то на самых задворках, и тогда Кристофер, почувствовавший себя гораздо лучше, позволил, наконец, своим глазам открыться…

Комнату пронзил полный ужаса крик, а юный маг, забившись на устеленной множеством одеял широкой кровати, вжался в деревянную спинку, больно ударившись об неё плечом и едва не сорвав роскошный балдахин. Стоящий напротив него парень, увидев такую реакцию, поморщился.

Чёрные непроницаемые глаза, смоляные волосы, идеальная белая кожа и тонкие, красиво очерченные губы – вот он, образ того, кого боялись абсолютно все в школе…и не только в школе.

— Ты!.. – Кристофер захлебнулся словами и эмоциями, пытаясь разобраться в происходящем.

— Деамайн, если ты не против, — жёстко ответил парень, — не люблю, когда мне «тыкают», вместо того, чтобы называть по имени.

Халлрон-младший не нашёлся, что ответить, но, поняв, что ведёт себя неприлично, всё-таки отлип от спинки кровати и осторожно, неуверенно сел туда, где был изначально.

— Почему я здесь?.. – севшим голосом спросил герцог, но Деамайн проигнорировал вопрос.

Некромант, не обращая на гостя никакого внимания, что-то перебирал на полках, расставляя в одному ему понятном порядке, и, наблюдая за ним, Кристофер вдруг увидел пышный, сияющий букет цветов Ошэн. Они качались, хотя никакого ветра не было, и что-то ненавязчиво напевали, тихо-тихо, почти неслышно. И, кажется, всё вставало на свои места…

— Ты здесь потому, что ты – идиот, — не поворачиваясь, сказал Деамайн, — если бы не я, тебя давно бы разорвали на части. Если тебе так нужны были эти цветы, мог бы для начала поинтересоваться, как именно их нужно собирать в полнолуние. Ты же соком залил всё вокруг! Землю, плиты, себя… если бы ты от удара не отключился, то увидел бы, что на твою приманку приползли даже мертвяки из расположенного в пяти километрах древнего захоронения, не говоря уже обо всех местных.

— Так ты… спас меня?.. – Кристофер сам не верил в то, что говорил.

— Не заставляй меня об этом жалеть, — недовольно пробурчал некромант.

От нахлынувших на него разом мыслей у сына герцога закружилась голова. Он, застонав, закрыл лицо руками, глубоко дыша, и почти сразу же почувствовал мягкие, осторожные прикосновения к своим пальцам.

— Больно?..

Голос Деамайна был наполнен совершенно невероятной, необъяснимой нежностью, а непроницаемые чёрные глаза, Кристофер готов был поклясться, излучали беспокойство. В окружении острых иголочек-ресниц, слегка загнутых наверх, их взгляд был на удивление чистым и открытым, каким-то даже невинным…

«Да я с ума сошёл!!!»

— Нет, всё в порядке! – резче, чем следовало, ответил Кристофер, и некромант отстранился.