Песочные часы перевёрнуты вновь

спорить с учеником, предложил:
— Тогда оставь заклинание насовсем. Разрушающую часть ты уже убрал, осталось всё только самое приятное…
— Я предпочитаю, чтобы меня хотели по-настоящему, — ровным тоном ответил Кейне, выводя на пергаменте свою роспись.
— Чушь, — прокомментировал Деамайн.
— Не хочу слышать это от человека, который уже почти четыре года трахает одного и того же парня, — усмехнулся Кейне, и его учитель нахмурился.
— Не думал, что тебя волнуют мои отношения с Каем, — насмешливо протянул он.
— Они меня не волнуют, — Кейне взял следующий свиток. – Просто на тебя это не похоже.
— Хочешь, чтобы я признался в том, что люблю его?
Кейне на мгновение оторвался от своей работы и посмотрел на учителя. Всё такой же – это было, пожалуй, лучшей характеристикой Деамайна. Он ничуть не изменился за все эти годы, разве что немного внешне. На удивление целостный, живущий в полной гармонии с собой и никогда не совершающий противоречащих своему мировоззрению поступков. Пожалуй, этому вполне можно было позавидовать. Какой бы ни была ситуация и что бы ни происходило, Деамайн всегда действовал только в своих интересах и, насколько Кейне помнил, всегда добивался желаемого. Учитель был безжалостен не только к окружающим, но и, в первую очередь, к себе. Внешне свободный, он на самом деле был во власти собственных ограничений, которые вели его в одном-единственном направлении… если бы только понять, в каком именно. За всё это время Кейне так и не научился до конца разгадывать его замыслы.
— Ты не можешь любить, — совершенно уверенно сказал эктос. – Но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. На всякий случай ещё раз хочу напомнить тебе: второй раз развязать войну я не позволю.
Деамайн хмыкнул и улыбнулся.
— Я и не собираюсь.
И это было искренней правдой. За то время, которое прошло с пробуждения истинной силы Кейне, Деамайн успел гораздо лучше понять, что делать с новыми принципами ученика и как теперь управлять им. И новая война теперь была совершенно невозможным и, более того, самым нежелательным вариантом. Кейне, к несчастью, умеет ценить чужие жизни. Даже жизни тех, кто с ним не связан. И он совершенно не понимает, что это тоже можно использовать, если подойти ко всему с умом. А уж ума и хитрости у Деамайна с излишком.
И самое главное в том, что несмотря на новые знания, на общение с Матерью и её благосклонность, Кейне, по сути, остаётся всё тем же. Всё тем же мальчишкой, каким Деамайн впервые встретил его. Тем же мальчишкой, которого он учил правильно жить в этом мире. Там, в землях Кираса, в городке на берегу магического озера Иниэм, куда Деамайн заглянул совершенно случайно во время одного из своих очередных путешествий…
* * *
Долгие годы странствий не дают ничего. Это Деамайн уже прекрасно понял на собственном примере. Через несколько лет ему исполнится сорок. К этому возрасту все, кого он знал, достигли чего-то стоящего. Нойер Сэфис стал королём Эрисхайна, Маэн, этот младшекурсник, таскавшийся за Кристофером, теперь уже директор магической школы, а сам Халлрон, бывший любовник, о котором у Деамайна остались только самые лучшие воспоминания, растит двух сыновей, причём его старший, тот самый, который рождён Камилой, нашёл себе магического партнёра и прославился на все королевства. Было от чего впасть в депрессию, учитывая, что самому Деамайну ничего подобного не светило.
Да, он некромант, один из сильнейших на данный момент. С ним считаются, перед ним преклоняются, боясь навлечь гнев, но, по сути, он не сделал ничего. Ничего такого, чем можно было бы гордится. Когда ему стукнуло тридцать, он, решив, что нужно как-то остепениться, согласился служить королю, но даже это не принесло ему никаких особых плюсов и не смогло удовлетворить весьма и весьма высокие притязания. Поэтому сейчас, вновь отправившись путешествовать, на этот раз с разрешения правящего монарха, мужчина уже попросту не знал, стоит ли вообще хоть чего-то ждать от жизни. Мать молчала, предсказатели тоже. Никто так и не дал Деамайну ответа на простой вопрос: будет ли в его жизни что-то значимое? А раз так, то, может, это и есть ответ? Если никто ничего ему не может сказать, значит и говорить не о чем?.. Но зачем тогда была дана ему эта сила, сила эна? Неужели только для того, чтобы пожить спокойно и тихо состариться, гордясь тем, что он – один из буквально сотни эна-некромантов, рождавшихся в этом мире? Такой сценарий был печален…
Ступая на улицы небольшого города, названия которого он не потрудился узнать, Деамайн был в самом мрачном расположении духа. Его не могло радовать ни жаркое летнее солнце, разливающееся лучами по небу, ни аккуратные, словно