Песочные часы перевёрнуты вновь

чувство, которое он уже давно не испытывал: абсолютное, всепоглощающее желание обладать.
— Некромант? – не обратив внимание на действие мужчины, переспросил Кейне, желая убедиться, что ему не послышалось.
— Да, — спокойно подтвердил тот, — и ты теперь тоже. Та вспышка, которую ты видел – это пробуждение силы. Проще говоря, твой дар проснулся и ты стал магом.
— Глупости, — Кейне обнял руками колени, смотря на переливающуюся в свете солнца воду. – Я не маг и не могу им быть. Вы перепутали.
Деамайн, усмехнувшись, щелчком пальцев вытащил из подпространства небольшую коробочку, вызвав у мальчика удивлённый вздох. Судя по всему, Кейне никогда не сталкивался с настоящей магией.
— Это определители силы, — пояснил мужчина, открывая крышку, — они меняют цвет в зависимости от типа магии и силы её носителя. У простого человека они останутся просто прозрачными, так что это – лучший способ проверить, маг ты или нет. Смотри…
С этими словами Деамайн коснулся одного из кристаллов, который тут же окрасился алым, насыщенным и ярким, словно кровь. Кейне, кажется, от восторга даже забыл, как дышать.
— Попробуй, — с этими словами некромант протянул мальчику кристалл, который тот неловко взял, едва не выронив.
Едва коснувшись тонких, ещё детских пальцев, хрусталь налился бледно-розовым, напоминавшим цвет небо в начале рассвета. Кейне удивлённо охнул.
— А что значит розовый? – тут же спросил мальчик, зачарованно глядя на определитель силы.
— Это значит «трия». Трия-некромант. Самый слабый уровень из всех.
Кейне разочарованно вздохнул, опустив кристалл на место.
— Вот видите, — протянул он, — никакой я не маг. Если у меня самый слабый уровень, то я ведь ни на что не годен.
Глядя на узкие опущенные плечи, на пушистые ресницы, обрамляющие разноцветные глаза, Деамайн чувствовал, что всё больше проигрывает внутренним желаниям. Этот мальчишка должен стать его, и он сотрёт всех, кто попытается этому помешать.
— Возьми второй, — сказал мужчина, протягивая Кейне коробку, и тот, без особого уже трепета и энтузиазма, схватил другой кристалл.
Цветные грани заиграли на солнце и померкли. Прозрачный хрусталь заволокло серой, мутной дымкой, которая кольцами клубилась внутри, темнея с каждым мгновением. Она ширилась, билась о границы камня, а потом вдруг затихла, застыв в окончательной форме: Кейне держал в руке идеально чёрный, непроницаемый для света кристалл. Внутри Деамайна поднялась волна ликования.
— И что это значит? – без всяких эмоций спросил мальчик, уже, видимо, смирившийся со своей бесполезностью.
— Это значит, — Деамайн не мог сдержать дрожи в голосе, — что ты тот, кого я искал всю жизнь…
Холодный лунный свет ложился на кровать, на которой, свернувшись в комочек, спал, судорожно стиснув одеяло, новый будущий эктос-некромант. Деамайн, к которому сон никак не хотел идти, сидел на стуле, вертя в пальцах один из многочисленных амулетов, которые опутывали его шею.
Не удержался всё-таки. Хотел же подождать, хотел, чтобы Кейне привык к нему, хоть чуть-чуть научился контролировать силу… но стоило остаться наедине с ним, в одной комнате, как голова окончательно отключилась, ушли прочь принципы, оставляя только одно-единственное желание, которое заставляло кровь струиться по венам всё быстрее и быстрее. Жалкое сопротивление было сломлено почти мгновенно, чего не скажешь о самом мальчике. Сильный. Очень сильный морально. И пусть ему было больно, а ему ведь было очень больно, Деамайн видел, но он почти не кричал, и даже не плакал, лишь стискивал пальцами одеяло, сжимал зубы и глухо, сдавленно постанывал, когда было совсем невыносимо. И он ни слова не сказал своему новому учителю. Просто упал потом на постель, тяжело дыша и путаясь в собственных волосах и, сжавшись в комочек, уснул, не устраивая истерик. Просто принял уже свершившийся факт и решил идти дальше. Сложно было ожидать подобной рассудительности от этого щенка. А это значит, что Деамайн не ошибся и что Высшие на его стороне, по крайней мере, Смерть. Она создала для него этого мальчика и теперь только от Деамайна зависит, насколько хорошо будет использован подобный дар. И мужчина был уверен, что сделает всё, что от него зависит, ради величия этого эктоса, ради своего собственного будущего.
Он боялся сначала, что из-за собственного порыва потеряет Кейне, что мальчик испугается и не захочет быть с ним, но тот мирно спал на постели для двоих, наверняка купаясь в болезненных воспоминаниях, но понимая: идти больше некуда. Деамайн сам лично отрезал все пути назад. Он объявил, что Кейне – некромант и его ученик, и родители