Песочные часы перевёрнуты вновь

искренне желал поскорее сдохнуть.
И как-то вечером, сидя в одном из многочисленных местных заведений, похожих на трактир, но со своим особым южным колоритом, Деамайн, лаская взглядом окутанный шёлковой тканью силуэт молодой женщины, вдруг как никогда остро понял: пора ставить на карту всё. Он должен заставить Кейне пробудить силу. Не уговаривать его, не пытаться найти подход к тонкой израненной душе, а бросить парня в самое пекло и заставить оттуда выкарабкаться. Он ведь хочет жить, точнее, он считает, что обязан жить ради чёртового рыжеволосого целителя, который давно уже в могиле. Но тем лучше. Это значит, что если поставить его перед выбором, в котором вторым вариантом будет только смерть, то Кейне сделает что угодно, лишь бы не расстаться с жизнью. И именно на этом нужно сыграть…
Это место называли «северная пустыня». И ночью здесь действительно было очень холодно, настолько, что Кейне невольно всё плотнее кутался в дорожный плащ, продолжая идти вперёд и то и дело увязая в песке. Он не спрашивал, куда Деамайн его ведёт и зачем. Ему было плевать. Сейчас он находился на том этапе жизни, когда совершенно не знал, что ему дальше делать и как. Конечно, он хотел отомстить за Люце. Но, с другой стороны, у него возникал в голове вполне логичный вопрос: а хотел бы сам целитель, чтобы ради него поубивали кучу народа? И ответ заставлял Кейне понимать, что, по сути, смысла в его жизни сейчас нет. Он не мог умереть, но и жить было незачем. Просто существовать и дальше, встречая день за днём, чтобы однажды сойти с ума… хотя, пожалуй, учитывая рвение короля Эрисхайна, спокойной жизни ждать не приходится.
— Мы пришли, — остановившись, уверенно сказал Деамайн.
Кейне осмотрелся и понял, что пришли они… собственно, никуда. Всё тот же песок, тёмно-синий в лунном свете, всё та же бесконечная пустыня. Но учитель стоял на месте, глядя прямо на него и, судя по всему, знал, что делал.
— Кейне, — начал Деамайн тихим спокойным голосом, — ты ведь помнишь, что я всегда говорил тебе? О нас, о нашей силе и предназначении?
— Я говорил тебе, что не стану таким, как ты, — возразил парень.
— Я и не настаиваю, — усмехнулся мужчина, — но я хочу, чтобы ты не забывал о своей сути. Не забывал о своей силе. Ты ослаб, Кейне…
Младший некромант вздрогнул и внимательно, изучающе впился взглядом в своего учителя, ожидая продолжения.
— В тебе теперь нет и десятой части той силы, которая была у тебя до Испытания. Нужно ли говорить, что меня это расстраивает?
Кейне, усмехнувшись, промолчал.
— Я твой учитель, Кейне. И ты прекрасно знаешь, чего я от тебя ожидаю. Ты нужен мне сильным, ты нужен мне настоящим некромантом. А то, что я вижу перед собой сейчас, лишь жалкая насмешка над великой силой. И знаешь, я долго думал над этим и пришёл к одному простому решению…
Порыв ветра поднял в воздух тучу песка, который больно ударил в лицо, заставив отвернуться на мгновение и закрыть глаза, и в полной темноте, потеряв на секунду возможность ориентироваться, Кейне услышал невозможное, заставившее сердце сжаться от страха имя:
— Вирикуал!
Температура упала сразу на десяток градусов, не меньше. Холод скользкой змейкой закрался под рукава, за воротник – во все те места, которые были плохо защищены одеждой. В ночной пустыне, сияя мертвенно-голубым ледяным светом, на снежно-белом коне появился огромный, поражающий воображение шириной плеч и толщиной рук мужчина. От него расходились волны холода, широкие и обжигающие, и песок под копытами коня покрывался корочкой льда, хрустящей и уверенно ползущей вперёд, туда, где стоял Кейне.
— Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросил парень, в ужасе смотря на Деамайна.
— Я решил, что слабый ученик мне ни к чему, — убийственно спокойно ответил мужчина, — поэтому ты сейчас или пробудишь свою силу, или умрёшь.
Конь, встав на дыбы, заржал, забив по воздуху копытами, а всадник нетерпеливо, легко, словно игрушку, перебросил из руки в руку огромный моргенштерн на массивной железной рукояти. Деамайн, усмехнувшись при взгляде на испуганного ученика, повернулся к своему демону и уверенным голосом приказал:
— Уничтожь его.
Кейне почувствовал, что на мгновение у него закружилась голова. Это была не шутка, и всё происходящее было вполне в духе учителя. Демон восьмого круга, один из самых сильнейших, умелый воин с разрушительным оружием, одно попадание которого, безусловно, смертельно. И если нужно сохранить жизнь, в память о Люце, в память о его жертве, то нужно сражаться… но Кейне не мог.
Он сам не понимал, почему именно, но его сила словно ушла, оставив после себя какие-то жалкие обрывки, которых едва