Песочные часы перевёрнуты вновь

как Вирикуал от него отдаляется. Отдаляется так, что невозможно среагировать. Кинжал блеснул в нескольких десятках сантиметров от демона, даже не поцарапав, и в следующее мгновение Кейне увидел перед собой покрытый острыми шипами шар, летящий прямо на него.
Хрустнули рёбра, уходя внутрь разрывающими всё на своём пути обломками, потекла по груди и животу тёплым потоком кровь, сердце стукнуло ещё раз и замерло, насаженное на железные толстые иглы. Боль была ослепляющей, но совершенно мгновенной, потому что в следующий миг Кейне уже просто не чувствовал ничего. Вирикуал, хмыкнув, одним движением вырвал оружие из развороченной грудной клетки, даже не поморщившись при звуке скрипящих о металл костей, и безжизненное тело, истекающее кровью, упало на холодный песок.
Здесь была пустота. Тёмная и холодная, совершенно беззвучная. Кейне не чувствовал ни своего дыхания, ни пульса: здесь, на границе миров, он был мёртв. Внутри была какая-то апатия, почему-то не было отчаяния и злости. Он стал слабым и Деамайн избавился от него. Так и должно было случиться, поэтому незачем злиться и ненавидеть.
Где-то там, словно за тонкой плёнкой, чувствовалось присутствие других душ, так близко и одновременно далеко. Кто-то страдал, кто-то упивался блаженной вечностью, но на всех них бывшему некроманту уже было плевать. Он просто шёл вперёд, не зная, далеко ли нужно идти, но не особо переживая по этому поводу. У него ведь тоже впереди вечность, а в вечности некуда спешить.
— Кейне.
Парень обернулся, но не увидел ничего нового. Всё ту же пустоту и безысходность. Но потом до его слуха вдруг донёсся тихий, едва различимый, но постепенно нарастающий и приближающийся перезвон. Он знал, чьё появление сопровождается таким звуком, и он был готов к этой встрече. Поэтому когда перед ним из темноты появилась болезненно-худая, облачённая в пышное белое платье девушка, волосы которой стекали ниже щиколоток, уходя в бесконечность под ногами, он не особо удивился.
— Мать, — обратился он к ней и почувствовал в груди что-то странное, щемяще-нежное.
Губы девушки тронула мягкая улыбка, от которой стало неожиданно тепло, и Смерть, подняв унизанные хрустальными браслетами запястья, обняла Кейне. От неё пахло ладаном, сладко и пленительно, и холод её тела был успокаивающим, совсем не таким как у Вирикуала. Она была совсем молодой, не старше шестнадцати лет на вид, и практически плоской, почти как мальчишка. Богатая отделка её платья под пальцами перекатывалась и шуршала, и Кейне чувствовал, что не хочет её отпускать. Здесь, рядом с Матерью, было тихо и спокойно, здесь не было никаких забот, а само её присутствие пьянило и делало бесконечно счастливым. Хотелось остаться здесь, в этих слабых невесомых объятиях, окутанных ароматом ладана.
— Тебе ещё рано, Кейне, — тихо произнесла Смерть. – Ты должен принадлежать другому миру. Здесь для тебя сейчас нет места.
Руки некроманта, сжимающие хрупкое тело, дрогнули, и он, зарываясь лицом в белые мягкие волосы, прошептал:
— Там для меня тоже нет места. Я больше не хочу туда. Оставь меня здесь, рядом с собой.
Это было такое унизительное, трусливое желание, в котором Кейне никогда и никому бы не признался. Но здесь можно было, потому что она – Мать и она выслушает всё и примет его, каким бы он не был. Она не может его осудить.
— Тебе многое нужно сделать, Кейне, — успокаивающе гладя его по голове тонкими пальчиками, продолжала Смерть. – Твой путь только начат. Совсем скоро ты всё поймёшь. Деамайн хочет, чтобы ты стал правителем. Этого же хочу и я. Вернись в тот мир, Кейне. И живи там так, как положено некроманту.
— Я не хочу… — Кейне почувствовал, как по щекам потекли слёзы, — я не хочу жить там больше. У меня нет Люце, у меня ничего больше нет…
Хрустальные браслеты мягко зазвенели, сталкиваясь искрящимися даже в темноте гранями, Смерть отступила на один шаг, и некромант увидел, что она улыбается. Понимающе, сочувственно, так, как никто и никогда не улыбался ему.
— Ты совсем ничего не знаешь, — сказала она, — ничего о своём истинном предназначении, о предназначении всех некромантов. Ты живёшь иллюзиями Деамайна, ты пытаешься и одновременно не можешь поверить в то, чему он тебя учит. И я рада тому, что ты не встал на тот путь, по которому ведёт тебя он. Потому что отныне вести тебя буду я.
Смерть протянула руку и положила её Кейне на грудь, туда, где зияла чудовищная рваная рана, в которой почему-то не было ни капли крови. От бледных пальцев разошлись серебряные, похожие на звёзды искры, от которых внутри стало жарко, и Кейне почувствовал, как постепенно, медленно срастаются ткани.
— Ты должен узнать