Песочные часы перевёрнуты вновь

первобытным и банальным инстинктом самосохранения, а его решимость покорно выполнять все приказы ради будущей мести дала трещину, и, царапнув кожу на шее, юный маг схватился за горло, силясь ослабить хватку.
— Не надо… — хрипло вырвалось из его груди, и Кейне удовлетворённо усмехнулся.
— Вот так гораздо лучше…
Свободная рука некроманта скользнула по обнажённому плечу, по руке, пальцы на миг переплелись с пальцами, и Алриса словно прошибло ледяной молнией: было в этом движении что-то бесконечно чувственное и неприличное, что-то гораздо более интимное, чем просто секс.
— Раздевайся… — промурлыкал Кейне ему на ухо, и как только парень попытался сопротивляться, притянул его ближе к себе, заставив острые лопатки коснуться собственной груди, а ленту сомкнуться плотнее, не давая Алрису дышать. — Раздевайся, — повторил он приказ.
Юный маг обречённо кивнул и попытался сделать вдох, но это оказалось совершенно невозможным. Реальность плыла перед глазами окончательно, свет факелов виделся багряно-красным, а руки Кейне и его тело чувствовались невероятно остро. Алрис ощущал каждый его вздох, он даже чувствовал биение сердца в чужой груди, учащённое от возбуждения и так похожее на его собственное. И у него уже не оставалось воли к сопротивлению, только понимание того, что лучше делать, что велено, и это чувство вызывало совершенно невозможный, такой противоречивый отклик в его душе.
Тонкие пальцы медленно, неуклюже рванули пуговицы… плохо осознавая, что творит, Алрис расстёгивал свою жилетку, не чувствуя рук, и лишь когда дорогая ткань была с него безжалостно сорвана Кейне, он вновь так остро и страшно осознал, что именно сейчас происходит.
— Нет… — прошептал он, чувствуя, как спадают вниз узкие штаны и как прижимается к нему некромант, и не веря, что это происходит с ним на самом деле.
Когда Мастер предупреждал его о возможности подобного исхода, Алрис не придал этому значения. Тогда, в светлом помещении, вдали от всего этого, сам Кейне, а уж тем более близость с ним казалась чем-то фантастичным и практически нереальным. Он думал, что если что-то такое и случится, то для него всё будет просто, и в его мыслях покоряться было легко, легко было не думать о смысле происходящего, не воспринимать это так болезненно. Но вот теперь, ощущая собственную беззащитность, впитывая всё унижение ситуации и безуспешно стараясь не думать о руках, ласкающих его, Алрис чувствовал себя грязным и опозоренным как никогда раньше. «Лучше уж умереть, чем терпеть такое…» — горько проносилось в мыслях… однако его молодой, не познавший ещё всех граней чувств организм бесстыдно требовал своего.
— Надо же… — усмехнувшись, прокомментировал Кейне, проводя пальцами по каменно-твёрдому члену Алриса, а парень лишь жалко всхлипнул.
Всё его тело колотила дрожь, и он уже не знал, чего хочет, он потерялся между чувствами и долгом, и одна часть его разума кричала о том, что некромант убил Эвелин и что он достоин лишь смерти, а вторая сладко пела о том, как безумно хорошо быть в умелых руках и как невыносимо сильно хочется продолжения.
— Это всё твой дар… — чувствуя, как ослабевает хватка чёрной ленты на шее, прошептал Алрис в последней попытке оправдать себя.
— Посмотри на свою брошь, — ни секунды не колеблясь, ответил некромант, но парень не стал этого делать, боясь окончательного подтверждения того, что он сдался добровольно: потому что Алрис в глубине души знал,  что заветный кристалл так и не поменял цвета…
Зазвучали странные слова на непонятном языке, и по бёдрам разлилась липкая прохлада, заставив парня содрогнуться. Всё глубже затягивала его эта бездна, и всё меньше сил у него было на сопротивление. В голове как будто что-то включили, сделав его совершенно другим человеком, потому что иначе он бы так бесстыдно не стонал, чувствуя движущиеся внутри него пальцы и окончательно уже сходя с ума.
— Я бы мог подумать, что ты притворяешься… — произнёс вдруг Кейне, оставив на мгновение тело Алриса лежать распластанным на столе и занявшись своими брюками, — но такое подделать не получилось бы ни у кого. Откуда в тебе всё это, маг из Совельдейма? — некромант, склонившись, прижался к его бёдрам ничем уже не прикрытым возбуждённым членом. — Ты хоть понимаешь, как называется то, что я с тобой делаю?
Алрис почувствовал головокружение, которое невозможно было объяснить недостатком кислорода, ведь ленту на его шее уже никто не держал, и практически тут же, в то же самое мгновение, его тело пронзило острой, разрывающей болью.
«О, Высшие!..» — пронеслось в голове и маг закричал, царапая пальцами скатерть. Из глаз непроизвольно