Песок, оазис, два верблюда

не увидим собственного ребенка, — через несколько минут подавленного молчания призналась Ирина. — Хотя в это трудно поверить, но мы его любим уже сейчас. — Подняв заплаканное лицо, она закончила. — Я знаю, что если ты предашь эти слова Свете, мы лишимся нашего сына, но надеюсь на твою честность — если она все-таки решит оспаривать в суде наше соглашение, я уговорю Лешку ничего у неё не требовать. Потому что не могу оставить своего ребенка жить в нищете. Ни он, ни Олежка не виноваты в грехах своих родителей.
   Ирина поднялась и быстро прошла в прихожую. А Ева сидела на месте, не двигаясь и глядя в одну точку, но ничего не видя. Она подозревала, что разговор будет тяжелый, но не предполагала, что настолько. Хлопок входной двери заставил её очнуться от ступора, и девушка вышла в коридор. Там уже никого не было, только красные буквы продолжали нагонять тревогу.
   Ева встряхнулась и, пошатываясь от слабости, отправилась за жидкостью для мытья окон. Ничто так не помогает упорядочить мысли, как монотонный физический труд. И пусть у неё дрожат коленки, и периодически темнеет в глазах, но она, хоть и косвенно, но виновата в заварившейся каше, а потому обязана помочь как-то разрулить ситуацию.
   Она прикинула варианты развития событий, и по-любому выходило, что отдать малыша Самойловым было бы лучшим выходом. Но решать не ей. Более того, Ева ничего подобного Светлане не скажет, если только та не спросит напрямую. Можно было бы попросить Нешку, чтобы она помогла ей принять верное решение, но это было бы ещё хуже. Если уж Ева сама не могла сделать такое, то просить подругу и вовсе было бы подлостью.
   — Я так и не понял, что у вас произошло. Почему она вернулась так рано, да ещё и на двое суток раньше тебя?! — Алексей Самойлов метался по кабинету, не зная, куда себя деть. Денис сидел на диване, упираясь подбородком в переплетенные пальцы, но только тот, кто плохо знал Романовского, сказал бы, что он спокоен и расслаблен. Последние двенадцать часов он провел сначала в самолете, а потом за рулем авто, что, учитывая отвратительную погоду и обледеневшую трассу, настроения тоже не прибавило.
   — Я должен перед тобой отчитываться? — во вкрадчивом вопросе прозвучало некоторое предупреждение, что положительный ответ на этот, по сути, риторический вопрос, крайне не желателен.
   — Нет, — старший брат почти рухнул в свое кресло, которое жалобно скрипнуло, резко приняв на себя немаленький вес хозяина. — Дэн, я не знаю, что делать. Иринка плачет, не переставая, Светлана не соглашается с нами встретиться. Я мог бы и принудить, но вваливаться в роддом, это уже как-то слишком…
   — Посылать какого-то урода, чтобы он угрожал девушке ножом, тоже было чересчур, — раздраженно отозвался Денис, массируя шею, которую сводило от напряжения.
   — Согласен, — нехотя отозвался Алексей. — Но я тогда реально испугался, что Светка уже подписала какие-то бумаги, и мне нужно было убедиться, что это не так. Если тебе от этого станет легче, могу извиниться перед Евой.
   — Это не поможет. Она теперь и ко мне добрых чувств не питает. Мягко говоря.
   — Так ты можешь сказать, что у вас произошло? Откуда она все узнала?
   — У нас телефоны одинаковые, и она прочитала твою смс-ку. Когда проснулся, её уже не было. А она оказалась слишком умна, чтобы пользоваться очевидными путями отхода, — он сам не заметил, как улыбнулся, вспоминая время, проведенное с Евой.
   — Дэн… Я что-то не понял, в смысле — проснулся? — Алексей привстал на кресле в ожидании ответа брата.
   — А вот тут я точно отчитываться не собираюсь. Просто предупреждаю — не трогай Еву. Все остальное меня мало касается, но навредить ей я тебе не дам, — он наклонился вперед, пристально глядя в глаза брату. — Лех, я не шучу. Даже думать не смей.
   — Жаль. Можно было бы сыграть на этом, но, раз ты против, то будем искать другие пути.
   — Леш… — они так увлеклись братским выяснением отношений, что не услышали, как в кабинет кто-то зашел. Ирина стояла на пороге, покусывая губы и внимательно глядя на мужа. — Ты точно ничего в адрес этой девушки в последнее время не делал?
   — Нет, Ириш, — Самойлов подошел к жене и обнял. Хотя они были женаты уже почти пятнадцать лет, даже стороннему наблюдателю было заметно, что эти двое действительно любят друг друга. — А почему ты спрашиваешь?
   — Просто… — она замялась на секунду. — Я кое-что у неё в квартире видела.
   — А что ты там делала?!
   — Леш, не кричи, но мне нужно было поговорить с ней. И, прежде чем скажешь, что мы должны были ехать вместе, это был женский разговор, и ты был бы там лишним.
   — Как она, и что ты видела? — подал голос Денис, который встал, чтобы поприветствовать жену брата.
   — Она болеет. Простыла,