Песок, оазис, два верблюда

раму.
   Легче от этого не стало, но мыслительная деятельность немного ускорилась. Закончив приводить себя в порядок и став снова той бизнес-леди, к которой привыкли окружающие, Ева покинула свою территорию, дав себе наказ больше не задумываться о всяких отвлекающих факторах, вроде Романовского, а продемонстрировать всем врагам, как явным, так и тайным, что такое взвешенная и тщательно продуманная женская месть.
   Адвокатская контора продолжала жить своей размеренной со всплесками нездоровой активности жизнью, и на внеплановое появление Евы обратили внимание только Виктор, с которым она столкнулась на парковке, и уборщица, по причине случайного затаптывания девушкой только что вымытого пола. Тетя Зина замахнулась на неё шваброй, но только укоризненно покачала головой. Начальство было более эмоциональным.
   — Ты что здесь делаешь?!
   — Пришла узнать, не зачах ли ты в разлуке со мной, — не оборачиваясь, отозвалась Ева, открывая дверь своего кабинета. — Кактус поливал?
   — Денно и нощно, — гавкнул в ответ шеф и скрылся в собственной келье.
   Раздевшись и подхватив кое-какие бумаги, девушка пошла следом за подлым трусом, наивно полагающим, что сможет скрыться от неё за резной дубовой дверью.
   Лидочка с кислым видом сидела на ресепшене и листала какой-то журнал.
   — Лидусь, привет. Начальство ещё не успело убежать?
   — Нет, — секретарша завистливо вздохнула, разглядывая золотистый загар Евы. — Как отдохнула?
   Девушка замерла на пороге, взявшись за ручку.
   — Незабываемо. Во всех смыслах. — Больше она ничего добавлять не стала, оставив Лидочку читать глянец и выбирать себе бикини к летнему сезону.
   Виктор мрачно наблюдал за входящей девушкой.
   — Что-то тебе отдых на пользу не пошел, — хмыкнул он, разглядывая немного похудевшую Еву.
   — Просто он у меня был очень активным, — отмахнулась она. — Рассказывай, что нового в нашей богадельне?
   — А что у нас может быть нового? Разводим, делим, судимся… Все, как всегда. Кстати, у тебя ещё три дня отпуска, чего пришла?
   — Соскучилась. Сам говоришь, что подурнела — все от того, что тебя не видела.
   Витек бессильно закатил глаза и про себя пожелал ей временного паралича языка. Посмотрев на девушку, которая наблюдала за ним, прищурив глаза, он сменил свой пожелание с временного на постоянное.
   — Что ты хотела?
   — Витюш, вот за что тебя уважаю, так это за нелюбовь к долгим прелюдиям. Племяшка твоя где? Раз уж у меня припадок трудолюбия, нельзя упускать такой момент, хочу с ней кое-какие аспекты обговорить.
   — Какие именно? — сразу же насторожился чадолюбивый дядюшка.
   — Это наши женские, почти интимные вопросы, так что отвянь. Или хочешь сам заняться этим делом? Там ты только скажи, я тебе все документы передам, ещё и проконсультирую. Бесплатно. Цени мою щедрость.
   — Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.
   — Не особо обольщайся, это было одноразовое предложение, — Ева закинула ногу на ногу и сложила ладошки на коленке.
   — Ты вчера что-то отмечала, или тихо и незримо подкрался Паркинсон? — Виктор кивнул на заметно подрагивающие пальцы. Девушка сжала руки в кулаки.
   — Хуже. Бросаю курить. Вступила в секту «Скажи «Нет!» алкоголю, сигаретам и сексу», — совершенно серьезно ответила девушка. И вкрадчиво добавила с опасным огоньком в глазах. — Хочешь присоединиться?
   Начальство удивленно крякнуло, но только отмахнулось, дескать, меня и так все устраивает, обидно помирать здоровым.
   — Ну, смотри, если решишь, что жизнь в посте и молитве, причем и в эротическом смысле — тоже, твоя мечта, смело обращайся.
   — Хватить паясничать, — шеф недовольно нахмурился. — Она у меня на даче.
   — А подальше места не было? — Ева прикинула шансы на то, что блонди не найдет способ общаться со своим горячим и страстным, и признала, что они катастрофически малы. Ладно, пусть порезвиться напоследок, потому как сразу после слез раскаивания и милосердного прощения со стороны великодушного супруга, ждет её жизнь несколько менее радостная и привольная, чем была до этого.
   — А смысл? Там охраняемая территория, мобильник и ноутбук я у неё забрал, пусть воздухом дышит и учится варить борщ, а то девке под тридцатник, а она готовить ни хрена не умеет.
   Ева, готовить умевшая, но не особо любившая, не стала поддерживать тему изживания в нынешних женщинах талантов кухарки, только неопределенно кивнула. Причем, жест этот можно было отнести, как к одобрительным, так и нет.
   — А что же она там делает?
   — Я ей «Капитал» Маркса оставил, пусть просвещается.
   — Это уже как-то совсем сурово… Ты адрес-то