Песок, оазис, два верблюда

Дэна. Нет, не похоже, чтобы котик умял штиблеты примерно сорок шестого размера, для этого он слишком злой и голодный. Заглянув на обувную полку, Ева чуть не присвистнула — потерянное стояло там, нервируя Степана своей близостью и, одновременно, недостижимостью. Теперь становилось понятно, почему животное так психовало: вещи недоступны, а они с Денисом спали слишком крепко, чтобы обратить внимание на шипение, царапание и прочие проявления дурного кошачьего нрава.
   — Значит, не судьба, — кивнула она Степе. Кот раздраженно хлестал хвостом по полу, не желая мириться с такой наглостью — пришел посторонний мужик, выжил с законного спального места рядом с хозяйкой, да ещё и предусмотрительно убрал все вещи! — Пойдем, покормлю, животное.
   Не сказать, чтобы зверя удовлетворила такая неравноценная замена — похрустеть «Вискасом» вместо того, чтобы написать в туфли врага, но альтернативы не предлагалось, потому Степа, недовольно передергивая шкурой, пошел на кухню.
   Покормив зверя и немного поплескав водичкой себе в лицо, Ева задумалась — что теперь делать? Время, мягко говоря, раннее, и начинать доставать людей ещё рано. Ни кушать, ни спать не хотелось, зато степень желания покурить, цензурными словами было не описать. Девушка подошла к столу и дрожащими пальцами вцепилась в спинку стула. Та самая злополучная, не выброшенная две недели назад пачка продолжала лежать за салфетницей, соблазняя одним своим присутствием. В висках застучало, а становящийся все громче внутренний голос, настойчиво шептал:
   — От одной сигареты ничего не изменится… Вот ещё чуть-чуть, и все — точно в завязку!
   Ева осторожно взяла бело-голубой картонный прямоугольник и заглянула внутрь. Восемь штук. От одной ведь действительно ничего не будет… Но тут перед глазами вновь встала просмотренная накануне запись. Интересно, Ира тоже думала, что вот ещё одна таблетка метамфетамина, а потом, когда станет немного легче и ломка прекратиться, она все бросит?
   Девушка с силой сжала пальцы, ломая сигареты и сминая пачку в неаппетитно пахнущий комок. Выбросив растерзанное свидетельство своего почти срыва, Ева тщательно вымыла руки, чтобы не осталось и следа табака. Если уж решила менять жизнь, то полумерами ограничиваться нельзя. Пообещала себе бросить курить — нужно выполнять.
   После акта вандализма в отношении «Винстона», у неё даже настроение немного поднялось. Степан, крадучись, пошел обратно в коридор, видимо, надеясь, что обувь мифическим образом сама к нему спустится. Ева же замерла возле окна, прижимаясь щекой к холодному, чуть влажному стеклу. Город потихоньку просыпался, в доме напротив загорелся свет в паре окон, остальные же продолжали быть темными и безжизненными.
   — Почему ты не спишь? — вопрос застал её врасплох, и девушка резко дернулась, оглядываясь. Денис стоял на пороге, ероша ладонью и без того встрепанные волосы. — Рано ещё, ложись.
   — Я не хочу. Иди уж, раз пообещала тебя до утра не трогать… — она снова отвернулась к окну, стараясь не обращать внимания на полуобнаженного мужчину за спиной. Свет никто из них так и не включил, и кухня была наполнена полумраком.
   — Извини, что без приглашения. Хотел убедиться, что у тебя все нормально.
   — Довольно странный способ, — хмыкнула Ева, чувствуя, как он подходит к ней. Странное ощущение — не видеть и не слышать звуков движения, но точно знать, где он. Кожу на спине начало покалывать от тепла его тела, когда Денис встал за ней. Совсем близко, но не касаясь. — Серьезно, иди спать. Мне сейчас даже ругаться пока не хочется…
   — Пойдем со мной, — кончики пальцев проследили контуры её лопаток, скрытых под тонкой тканью пижамного топа. Медленно поднялись вверх, поглаживая плечи. — Просто полежишь рядом.
   — Какой ты сегодня непритязательный, — нотка язвительности все-таки прорезалась, как Ева ни старалась говорить бесстрастно. В следующее мгновение она оказалась прижата к его груди, чувствуя кожей каждую линию жесткого тела.
   — Тебя это радует или оскорбляет? — Денис ещё сильнее притиснул к себе её бедра, давая понять, что, дразня, она играет с огнем. От резкого движения девушка пошатнулась и, пытаясь удержать равновесие, схватилась за подоконник.
   — Отпусти.
   — Ты действительно этого хочешь? — теплые губы прошлись по мочке уха и ниже, вдоль шеи. Он не целовал её, просто мягко касался, но от этого казалось бы невинного движения, девушку пробрала мелкая нервная дрожь, а дыхание сбилось.
   — Если я скажу «да», отпустишь?
   — Постараюсь, — в противовес словам, ладони сместились на грудь, поглаживая и сжимая. Ева чувствовала, как внутри все скручивается в узел от желания, наполняя