Песок, оазис, два верблюда

брата. — Ну, такая вот она…
   — И ты так спокойно говоришь, что твоя девка…
   — Тон сменил! И вообще, у тебя есть жена, вот её и воспитывай, а к моей не лезь.
   — Не впутывай в это Иру! — плюнув на свои недавние мысли, Алексей нервно щелкнув зажигалкой, прикуривая. — И потом, не равняй мою супругу с ней, — он кивнул в сторону разговаривающей с кем-то по телефону девушки.
   — Вообще-то я собираюсь жениться на Еве, так что привыкай говорить и думать о ней соответственно, — несмотря на появившееся желание все-таки двинуть брату в глаз, Денис смог не сорваться на угрозу в голосе, хотя что-то похожее там и проскользнуло.
   Самойлов от услышанного уронил сигарету и уставился на него с почти суеверным ужасом:
   — Ты серьезно?!
   — Я когда-нибудь шутил подобными вещами?
   — Охренеть…
   Ева никак не могла понять, о чем ей твердит захлебывающаяся не то от страха, не то от восторга Лидочка.
   — Подожди! Давай ещё раз и теперь без истерики. У кого обыск?!
   — Так я же и говорю, — снова затараторила секретарша, — у нас! Час назад пришли органы, — Ева закатила глаза, услышав такое описание бравых полиционеров, — и устроили обыск в кабинете Виктора Павловича.
   — И что нашли? — девушка оглянулась на Дениса, но тот продолжал говорить с братом, и она дала ему ещё пару минут на родственное общение, а потом просто заберет ключи и сама уедет на работу. Хотя, и не была уверена в том, что ей это позволят.
   — Они не рассказывают, — теперь в голосе Лиды появилась явная обида. — Но ходят слухи, что у него дома обнаружили кучу оружия, и ещё он снимал порнофильмы!
   На это Ева даже не нашлась, что сказать. Если Витя продукт немецкой киноиндустрии и уважал, то дело глубоко личное, но до лавров признанного режиссера ему точно далеко. Во всяком случае, видео, снятое им во время отдыха на Сейшелах и гордо продемонстрированное всему коллективу, оставило у неё единственное воспоминание — этому «кудеснику» камеру в руки лучше не давать! Хотя, песочек он запечатлел очень профессионально, там даже прыгающий объектив почти не заметен.
   Так что в это обвинение Еве не верилось совершенно. Что касается оружия, тут уже сложнее — если у него и был ствол, то Виктор об этом не распространялся.
   — А сам он сейчас где?
   — Никто не знает, но полицейские говорят, что он ещё вчера уехал из страны, — похоже, что секретарша искренне наслаждалась происходящим. Ещё бы такие события! А друзей у папы много, есть к кому на работу пристроить…
   — Ладно, от меня ты что хочешь?
   — Так они просят, чтобы все сотрудники приехали, и в их присутствии досмотреть кабинеты.
   — Это органы-то просят? — уточнила Ева, пытаясь вспомнить, что у неё хранится в сейфе. Вроде, ничего противозаконного там быть не должно.
   — Ну, да.
   — Хорошо, сейчас буду, — девушка нажала отбой, ещё несколько секунд подумала, тряхнула головой и пошла нарушать братскую идиллию.
   При её приближении и Самойлов, и Романовский замолчали, чем навели на мысль об обсуждаемой персоне.
   — Прошу прощения, что отвлекаю, но мне пора. Если можно, верни мне, пожалуйста, ключи, — она протянула ладонь к Денису, но вместо брелка её коснулись теплые пальцы.
   — Я тебя отвезу. Лех, передавай Ире привет и мои поздравления, — он кивнул брату, прощаясь.
   — Подождите! Ева, спасибо, — Самойлов подошел к ней ближе. — Понимаю, что теплых чувств у вас к моей семье нет, но мы вам благодарны.
   — Я делала это не для вас, а ради ребенка, — она проигнорировала его попытку примирения, впервые внимательно посмотрев в глаза Алексею. — Но тоже поздравляю. И ещё, если у меня возникнет хоть тень сомнения, что вы не должным образом обращаетесь с сыном, натравлю на вас Ирмскую, — с улыбкой, с которой юмора не было вообще, зато предупреждение читалось вполне даже отчетливо, закончила Ева. — Всего хорошего.
   До машины они дошли молча, хотя девушка и ощущала неодобрение, исходящее от Дениса. Только когда он устроил её на пассажирском сиденье и сам сел за руль, оно проявилось вербально.
   — Зря ты так. Леха нормальный мужик, хотя то, как он поступил с тобой, это и опровергает, — мужчина отодвинул сиденье, подстраивая водительское кресло под себя. — Но ради семьи он сделает все, что угодно.
   — Я в этом уже убедилась на собственном примере, так сказать. И то, как у меня перед глазами держали нож, вряд ли забуду.
   Романовский чертыхнулся сквозь зубы, но больше вопрос отношений со своим братом не поднимал.
   — У тебя же сегодня последний день отпуска, зачем ехать на работу?
   — Показаться, чтобы не забыли, как выгляжу, — хмыкнула Ева, наблюдая за тем, как он ведет машину. Да, салон её девочки явно