Песок, оазис, два верблюда

   — Кроме уборки квартиры и удушения кота? Нет.
   — Вот именно. Съезди куда-нибудь, отдохни. Главное, пока глаза не мозоль. Авось, к тому времени, как ты вернешься, кто-нибудь добрый прибьет твоего начальника, а там и надобность в твоих услугах отпадет.
   — Не с моим счастьем, — вздохнула Ева. — Но я подумаю. Тем более, что Юлька настойчиво предлагала какой-то тур в Египет, и вылет там чуть ли не через пару дней… Ты выметаться собираешься или нет? Мелкой привет, и не приведи Кришна проболтаешься о сегодняшнем!
   — Не учи юриста врать, — отмахнулся Стас и оставил её наедине с погромом и его инициатором.
   Через полчаса у девушки от липнущей к коже мелкой травяной пыли зачесалось все тело, заслезились глаза и заскрипели зубы от желания все-таки прибить мохнатую сволочь. От постоянного ползания с тряпкой по полу разболелись коленки и начала ныть поясница. Вдобавок ко всему сказалось напряжение сегодняшнего дня, и Ева поняла, что ещё немного, и она просто не выдержит.
   Вытащив дрожащими пальцами сигарету, она попыталась прикурить, но зажигалка искрила и упорно не хотела выдавать пламя. Это стало последней каплей. Швырнув несчастный кусочек пластика через всю комнату, Ева сползла на пол и расплакалась. То, что она могла умереть там, на парковке, девушка осознала сразу, но весь ужас произошедшего дошел только сейчас.
   Еву колотила крупная дрожь, в груди, возле сердца, притаился кусочек льда и вымораживал её изнутри. Девушка до крови закусила губы, чтобы не закричать и сжалась в клубок, обнимая свои коленки в тщетной попытке успокоиться. Постепенно рыдания начали стихать, переходя в глухие всхлипы. Ева почувствовала, как о её руки начало тереться теплое пушистое тельце и, подняв голову, встретилась взглядами со Степаном. В глазах кота не было привычного выражения превосходства над прямоходящими подчиненными, чья роль сводилась к открыванию холодильника и почесыванию за ушком. Сейчас он смотрел странно серьезно и, дождавшись, пока хозяйка обратит на него внимание, начал вылизывать мокрые соленые щеки девушки своим похожим на наждачную бумагу языком.
   — Степ, фу, — вяло попыталась отбиться от него Ева. Но Степа так просто сдаваться не привык и, не обращая внимания на её возражения, залез на руки и замурлыкал.
   — Ты прав, котик. Пошли они все! — разозлилась девушка. — Теперь чисто из женской сволочности не сдамся! Ты меня поддерживаешь?
   Кот выразил согласие довольным урчанием и загнал когти хозяйке под коленную чашечку.
   — Ты совсем свихнулся? Зачем ты это устроил?!
   — А что ещё делать? Мне нужно было узнать, что она передала этой адвокатше! — старший из мужчин резко встал и отошел к окну.
   — И что узнал?
   — Да нихрена я не узнал! У неё с собой ничего из интересующих нас бумаг не было. Зря только этого придурка нанимал…
   — Ты вообще понимаешь, что творишь? А если бы ей стало с сердцем плохо?
   — Насколько знаю, Агеева, не из пугливых… Что этой кобыле сделается? — он отмахнулся от слов собеседника.
   — Вот именно. А теперь представь, что она захочет во всем разобраться. Не заявление напишет, нет. Это было бы намного проще — таких случаев сейчас по городу столько, что и искать никто никого не будет. Но, насколько знаю, она девушка, мало того, что упертая, ещё и мстительная. И если захочет — докопается.
   — А ты у меня на что?
   Более молодой собеседник нехорошо прищурился:
   — Я помню, что многим обязан твоему отцу, но поднимать руку на женщину не стану, даже ради тебя. Так что, тут я — пас. И прежде чем тебе придет в голову очередная блажь, хорошенько подумай — как в глазах судьи будут выглядеть угрозы в адрес адвоката твоего противника…
   Ева долго жала на звонок двери Кирилла, потому что этот гаденыш не просто не ответил — он отключил телефон. Поняв, что и пиликанье губной гармошки, которое какой-то эстет установил, как сигнал, что кто-то жаждет попасть в святая святых хакерского жилища, отрока не проймет, девушка поступила проще — начала колотить в дверь кулаком. Ногой, может было бы и эффективнее, но девушка сегодня щеголяла в любимых ботиночках и не была готова совершить в их отношении акт вандализма. Каких-то жалких пять минут, и в проеме парадного крыльца появилась заспанная опухшая рожа, заросшая недельной щетиной и без признака интеллекта на высоком челе.
   — И тебе доброго утречка, — растянув губы в акульей улыбке, пропела Ева. — Не подскажешь, который час, пунктуальный мой?
   — Ммммм, — лохматое чудище, а в миру — Рязанцев Кирилл, студент-первокурсник — мучительно, до хруста, зевнуло и пожаловалось. — Вот не поверишь, два часа назад спать лег…
   — Мне б твои проблемы, — Ева оттерла