Песок, оазис, два верблюда

   — Я сейчас в трехстах метрах от вашего автомобиля… То есть, от твоего автомобиля. Давай, мы сейчас обменяемся телефонами и забудем этот страшный день, когда наши пути пересеклись? — с потаенной надеждой в голосе предложил Денис.
   — Исключительно «за»! — не менее горячо поддержала его Ева. — Я стою в пробке, поэтому вэлкам ко мне в машину.
   — Сейчас буду, — отозвался он и положил трубку.
   Ева зорко наблюдала за окрестностями, но появление Дениса все-таки прозевала. Казалось, только что рядом с пассажирской дверью никого не было, а через секунду уже раздался нетерпеливый стук, и нарисовалась мощная фигура. Агеева невольно поежилась и решила обойтись малой кровь — обменяться телефонами через форточку.
   — Держите, — она приоткрыла окно и сунула в получившуюся щель мобильник. Денис его забрал, но ответного жеста она не дождалась.
   — Дверь откройте.
   — Зачем?
   — Вам телефон нужен или нет? — ответил он вопросом на вопрос.
   — Послушайте, у меня мало времени, — начала злиться Ева, — вернее, его нет вообще, так что давайте не трепать друг другу нервы?
   — Я полностью с ваши согласен, потому что из-за вашей безалаберности, сам на встречу уже опоздал, но телефон отдам, только если откроете дверь, — судя по голосу, терпению брюнета тоже приходил медленный, но верный трындец. Да и стоять в скрюченном состоянии тоже было небольшой радостью.
   Ева взвесила все «за» и «против» и решила, что не будет большого вреда, если он сядет к ней в машину. Девушка щелкнула центральным замком, и дверь сразу же распахнулась.
   — А теперь поговорим, — удовлетворенно заулыбался мужчина, усаживаясь рядом и поворачиваясь к Еве. Та внутренне подобралась, встретившись с ним взглядами, но тут же себя одернула — ещё никому не удавалось одержать над ней верх в скандале. А то, что он на него нарывается, было видно практически невооруженным взглядом.
   — И о чем же? — Ева автоматически попыталась просчитать вероятные ответы, но не угадала.
   — О вашем поведении, — подсказал он, внимательно рассматривая сидящую рядом девушку. То, что она красивая, хоть и с дурным нравом, он заметил ещё в турагентстве, но и взгляд, которым она его окинула, когда садился в её машину, тоже не пропустил. И это его заинтриговало. Обычно женщины смотрели на него, мысленно прикидывая общую стоимость машины, одежды, часов и прочих атрибутов. Эта же наблюдала настороженно, словно пытаясь понять, что он из себя представляет, и какие меры воздействия можно применить в случае опасности. Прямой взгляд глаза в глаза и никакого кокетства.
   — Неожиданно, — призналась Ева.
   — А то! Сам себе удивляюсь. Просто хотел честно предупредить, что не все такие вежливые, — Ева фыркнула, — и терпеливые, — смешок, — как я. Другой бы на моем месте уже вас по попе отшлепал за хамство и наглость, а я только предупреждаю.
   — Я вас умоляю, не нужно меня вмешивать в ваши эротические фантазии, — девушка откинула прядь с глаз и полностью развернулась к собеседнику. — Более того, вы с меня даже извинении стрясли, что, поверьте, не так и просто, и только исключительно по этой причине я благодарю вас за совет и предлагаю покинуть мой автомобиль, вернув предварительно телефон, — Ева от раздражения, которое у неё вызывал этот субъект перешла на тон, который обычно использовала только на работе.
   — Не переживайте, мои фантазии не так убоги, — в тон ей ответил Денис. — Держите ваш мобильник и научитесь вежливости, — издевательски хмыкнул он и, аккуратно положив телефон на приборную панель, вышел из машины.
   Ева оторопело посмотрела на уже пустое пассажирское сиденье.
   — Вот блин, — выдавила она, в конце концов.
   » Его нельзя убивать, калечить, оскорблять и глумиться… Даже если очень хочется!» — эту мантру Ева бубнила про себя последние двадцать минут, но, положа руку на сердце, помогала она плохо. Сначала все шло, как и было запланировано — дружелюбная деловая атмосфера, приятный собеседник… А потом секретарша отобрала у девушки чашку с вкуснейшим кофе и разрешила пройти в кабинет Пахомова.
   Само помещение на Еву особого впечатления не произвело — ну, огромное помещение на двенадцатом этаже, ну, окна от пола до потолка. Но российский менталитет проявил себя и здесь, и все то время, что проходило запланированное общение, за окном в люльке висел уроженец солнечного Таджикистана и, изредка прерываясь на вялую полировку стекол, в голос распевал какую-то национальную «Калинку-Малинку». Через тройной стеклопакет выглядело это немного жутковато — парит там эдакий бэтмен и разевает в немом крике рот.
   С трудом оторвавшись от созерцания ударного труда, Ева присмотрелась к Пахомову.