Песок, оазис, два верблюда

иглы минарета, видимой поверх крыш.
   — Да.
   — Смена часовых поясов, — кивнула девушка. Умиротворение от красот природы сделало свое черное дело и она, немного подумав, подошла к решетке, увитой живым плющом. — Предлагаю перемирие.
   — А чего вдруг такая милость? — усмехнулся Денис.
   — Вот такая я сегодня добрая, — в её голосе прорезались привычные язвительные нотки. — Просто хочу нормально отдохнуть, не размениваясь на такие мелочи, как соседская война с гражданином собственной страны.
   — Струсила? — подколол Денис.
   — Ну, смотри, моё дело предложить, твое отказаться и проиграть, — немного раздосадовано отмахнулась девушка. Она тут ему предлагает мир/ дружбу/ жвачку, а он ещё морду воротит! Уже сложившийся план по отдыху мгновенно расцвел новыми подробностями. Никаких открытых военных конфронтаций, только тонкий и изнурительный саботаж, в результате которого она научит-таки этого нахала родину любить. Ну, или уважать мнение женщины, что, по соображениям самой Евы, было приблизительно равнозначно.
   Денис и сам не понял, зачем только что отказался от мирного отдыха. То, что его соседка просто так все не оставит, он понял сразу. Такие, как Ева, привыкли к постоянной конкурентной борьбе. Хотя, интересно было бы посмотреть, что именно она сможет придумать, все-таки, в другом государстве возможностей несколько меньше.
Утро окончательно потеряло свою прелесть, но у Евы появилась богатая пища для размышлений. Почему-то до нервного чеса хотелось дать понять Денису, что женщину лучше не злить. Попытаться соблазнить? Банально, да и потом, так можно и самой ненароком увязнуть. Тут нужно что-то такое…
 Поразмышляв ещё пару минут, но, так и не придумав окончательный план, девушка решила, что будет забивать противника мозгами. Правда, как именно, пока не ясно, но когда это останавливало её от действий?
 — Детский сад… — вполголоса хмыкнул Денис, разгадав, о чем задумалась девушка.
 — Нет. Это не детский сад. Это война полов, — уверенно отрезала Ева и направилась в свой номер. Услышав за спиной тихий смех, девушка скривилась. Хоть фактически последнее слово и осталось за ней, но ощущения выигранного сражения не было.
   Следующие два дня не происходило ничего. То есть совсем. Туристов, прибывших на берег благословенного Синая, накрыло акклиматизацией, поэтому все развлекались, кто как мог. Одни ходили сиплые и сопливые, другие лежали с температурой, третьи, испив египетской водицы из-под крана, — с кишечным расстройством, и только Ева эти двое суток большую часть времени спала, периодически выползая из номера на пляж, погреть на ласковом солнышке белое девичье тело. Даже планы военных действий продумываться категорически отказывались, чему способствовала абсолютная тишина в соседнем номере. Сначала Агеева даже забеспокоилась, не помер ли там мужчина в страшных корчах от мук совести, но, подумав, решила, что ему это не грозит — похоже, что такого атавизма, как совесть, у Дениса не было с рождения. Да и сладковатого запаха разложения от соседского балкона тоже вроде не ощущалось.
   Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть свою спину — достаточно подрумянилась или ещё полежать под солнышком, когда чья-то тень нарушила её уединение, заставив досадливо поморщиться. Понятно, что у аниматоров работа такая, туристов развлекать, но иногда они доводили Еву до точки кипения. Усиливающаяся никотиновая «ломка» хорошего настроения девушке тоже не добавляла, потому, чтобы не сорваться на подневольных весельчаков, она уползла в самый дальний закоулок пляжа в надежде, что уж здесь-то её не достанут. Видимо, зря надеялась…
   Не поднимая глаз, Ева попыталась максимально вежливо откреститься от участия в очередном конкурсе:
   — I’m sorry, but I would like to live alone (Простите, но я хотела бы побыть одна…)
   — So do I but you’ve taken the most secluded place. Move over (Я тоже, но ты заняла самое укромное место, так что подвинься), — прозвучал рядом знакомый голос и какая-то сволочь, Ева даже догадывалась — какая именно, отряхнулась, окатив разомлевшую на жаре девушку холодными брызгами.
   Зашипев перепуганной кошкой, Агеева поприветствовала нарушителя своего спокойствия:
   — Ой, ну надо же, я думала, ты от тоски по отчизне умер.
   — Нет, — усмехнулся мужчина, разваливаясь рядом с ней, — я не до такой степени патриот. Ты или перевернись, или кремом намажься, спина уже вся красная, — без перехода посоветовал Денис, посмотрев поверх солнцезащитных очков.
   — И что бы я без тебя, такого заботливого, делала? — проворчала Ева, но и глуха к его словам не осталась. Кожу уже действительно начало тянуть,