Песок, оазис, два верблюда

— пожала плечами Ева. И, подумав, добавила. — Да не очень-то и хочется.
   И где этот горе-охранник? Агеева уже начала злиться. Это у него что, такой тупой прикол? Так она же может ответить адекватно. И гадостями на уровне детского сада он не отделается, уж ради такого случая, Ева была готова напрячь фантазию и материально раскошелиться, лишь бы Романовскому оставшийся отпуск сделать незабываемым во всех смыслах слова.
   — Да что вам от меня нужно?! — рыкнула она в сторону аборигена в куфийе, настойчиво тянувшему к ней пухлые ручонки, унизанные таким количеством колец, что любой ювелирный магазин позавидует. Араб отпрянул и ещё усерднее зачирикал по-своему.
   — Хочет понять, что ты тут делаешь, в тоске и печали, — подсказал Денис, непонятно откуда взявшийся и сжимающий в руках… Ева даже поморгала, надеясь, что у неё пошли галлюцинации от перегрева.
   — Объясни товарищу, что я просто видами любуюсь, и должность седьмой жены мне даром не нужна, — вяло отмахнулась она, не сводя глаз с поразившего её предмета. — Извини, что задаю такой личный вопрос, но ты, случайно, не дальтоник?
   — Секундочку, — попросил он и, к удивлению девушки, заговорил с бородачом. И пусть речь Романовского была намного медленнее и несколько неуверенной, но Ева тут же решила, что Дениса точно стоит оставить рядом — какой ещё охранник внятно лопочет по-арабски? А тут такое счастье. Правда, либо с глазами, либо со вкусом у него явные проблемы. Потому что в руках он держал резиновые сланцы. Понятно, что тут уж выбирать не приходится и вообще спасибо, что принес, но сочетание зеленой подошвы и украшения в виде ярких оранжево-розовых цветочков вызывало дикое желание плюнуть с досады и торжественно сжечь этот кошмар.
   Пока Ева ужасалась, глядя на тапки, Денис что-то рассказывал арабу, показывая поочередно то на девушку, но в сторону моря, при этом постоянно повторяя что-то, похожее на «арус».
   «Показывает, что ведет топить, как Герасим — Муму?» — задумалась она. В конце концов, белобалахонный бедуин закивал, сверкнул улыбкой, в которой золота было даже больше, чем на руках, и удалился.
   — Что ты ему сказал?
   — Какая разница? Главное, что он отстал, — отмахнулся Денис. — Бери, пока я добрый, и пойдем.
   — А тебя в этих тапках ничего не смущает? — спросила Ева, неохотно принимая подношение. — И где моя обувь?
   — Твои пыточные колодки уже в отеле, — терпеливо объяснил мужчина и с сомнением посмотрел на её обновку. — Ну, ярковаты слегка, просто это были единственные твоего размера, но у тебя же юбка длинная, все равно не видно.
   — Это единственное, что утешает, — печально кивнула девушка вставая. Несмотря на чудовищный вид, сланцы оказались намного удобнее её шпилек. — Спасибо.
   — Не за что. Ахмед сказал, что тут рядом есть хороший ресторан. Идем?
   — А куда ж я денусь… И все-таки, о чем вы говорили? — продолжала допытываться Ева. Денис только хохотнул, но не признался.
   Кафе оказалось очень даже милым и каким-то домашним. Плетеная мебель, живые растения, создающие атмосферу сада и ненавязчивое обслуживание приятно поразили Еву, помнящую по прошлой поездке торговцев всякой всячиной, сующих бусики на каждом углу и изо всех окошек.
   — Все, теперь рассказывай, — девушка умостила подбородок на переплетенные пальцы и серьезно уставилась в глаза Денису, после того как тот озвучил официанту их заказ.
   — Вообще-то, я тебе уже ответил, — невозмутимо пожал плечами тот и ответил не менее пристальным взглядом.
   — Ты же понимаешь, что уже озвученной информации мало. И пока я не уверена, что ты тут с благой миссией. Вполне возможно, что сейчас просто усыпляешь мою бдительность, а сам планируешь прокрасться в мой номер под покровом тьмы и сыграть в «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?», — о том, что уже две ночи ставит хитро выполненную растяжку перед дверью балкона, девушка решила не упоминать. Но в случае несанкционированного проникновения в девичью светелку от грохота проснулись бы даже коренные обитатели пирамид.
   Денис закатил глаза и покачал головой. Н-да, прав был друг, утверждавший, что, если Романовский проколется, Ева его задолбает, пытаясь узнать правду. К сожалению, Денис не поверил на слово, что девушка умна и подозрительна, теперь вот придется изворачиваться. Пока мужчина раздумывал, какую часть правды можно озвучить без ущерба для себя и дела, Ева продолжила:
   — Скажи имя своего друга, а ему позвоню, и все станет понятно.
   — Исключено, — отрезал Денис.
   — Почему?
   — Он просил, чтобы его забота и неслыханная щедрость не предавались огласке.
   — Меценат? — Ева продолжала гипнотизировать собеседника, но тот оставался