Песок, оазис, два верблюда

Мухаммеда, и полез обниматься с Романовским. Девушка слегка насторожилась: ей не особо хотелось попадать в объятия радушного араба, но тот повел себя в высшей степени прилично — склонился перед ней в легком поклоне и, прочирикав что-то по своему, перестал вообще обращать на неё внимание, полностью переключившись на Дениса. Обделенная хозяйским вниманием Ева бочком приблизилась к такому же оставленному без пригляда сотрудника посольства:
   — Извините, а вас как зовут?
   — Андрей Николаевич, — шепотом представился позабытый и заброшенный.
   — А о чем они говорят? — также вполголоса продолжала допытываться девушка.
   — Ваш жених рассказывает, как обнаружил пропажу документов.
   — Ага… КТО?!
   На этот вопль обернулись все присутствующие, и Денис по выражению лица своей «благоверной» понял, что сейчас его убьют и расчленят, причем, не обязательно именно в такой последовательности.
   — Спокойно, — мужчина осторожно приблизился в оскалившейся в улыбке девушке.
   — А иначе что, дорогой? Ты передумаешь на мне жениться? — последнее слово она уже промычала ему в грудь, потому что Денис, чтобы прервать этот поток язвительности, прижал к себе Еву, не обращая внимания на вялое сопротивление.
   — Молчи и слушай, — прошипел он ей на ухо. — Если не хочешь, чтобы полицаи заподозрили нас в чем-то непотребном — мы с тобой жених и невеста, проводим тут отпуск, потому что сразу после бракосочетания у нас по плану трое детей.
   — Обломись, у меня в роду и двойни-то ни одной нет, не говоря уже про тройняшек, — голос прозвучал глухо и негромко, но Андрей Николаевич, стоявший ближе всех, хрюкнул от смеха и быстро-быстро заговорил с прислушивающимися работниками комиссариата. Ева так и не поняла, что он им сказал, но бородатые мужички заулыбались и умиленно посмотрели на обнимающуюся пару. Прекрасная составляющая этой пары упорно пыталась вырваться, но её сжимали все сильнее, справедливо полагая, что драка между влюбленными не прибавит очков их моральному облику. — Мне больно, отпусти!
   — Если отпущу, больно будет уже мне, — прошептал Денис, прижимаясь щекой к её волосам. — Готова сыграть роль томящейся в ожидании бракосочетания невесты?
   — Черт с тобой, готова! Только почему мы в разных номерах живем?
   — А ты у меня добродетельная, до ЗАГСа — ни-ни!
   Ева захихикала, потому что в таком грехе, как целомудрие, её ещё ни разу не подозревали.
   — Ладно, так и быть, если это обелит меня в глазах полиции нравов, готова рискнуть своей незамужней долей. Можешь отпускать, я тебе потом отомщу.
   — Ты меня прямо так обрадовала, — вздохнул Денис, но выпускать свою жертву не спешил. Когда ещё выпадет шанс безнаказанно её потискать? Правда, наличие наблюдателей немного напрягало, но тут уж деваться некуда. — Сейчас ты будешь на меня смотреть влюбленным взглядом и нежно улыбаться, — он немного разжал руки, чтобы Ева могла поднять голову. — Изобрази.
   Девушка, секунду подумав, захлопала ресницами и выдала гениальную в своей дебильности улыбку.
   — Нет, лучше не надо, — Денис аж вздрогнул от такой красоты. — Тогда снова опускай глазки, ты ещё не весь пол рассмотрела.
   — Только то, что мы с тобой в полицейском участке, спасает тебя от рукоприкладства, — сквозь зубы выдавила Ева. Близость желанного мужского тела тоже не добавляла спокойствия её нервной системе.
   — Не допрыгнешь!
   — Не переживай, я тебя сначала по голени каблуком тресну, а когда нагнешься, там уже и до лица недалеко, — успокоила его девушка и, вывернувшись-таки из страстного захвата, снова изобразила застенчивость выпускницы института благородных девиц, случайно попавшей на разнузданный праздник жизни.
   В присутствии работника посольства дело пошло намного веселее. К тому же, стражи правопорядка поверили, что никто из обобранных не собирается претендовать на статус беженцев, потому немного расслабились и, как цыгане, бурною гурьбою, пошли обследовать место преступления.
   В номере Евы их особенно заинтересовал ящик с нижним бельем, но, столкнувшись с предупреждающим взглядом «жениха», резко вспомнили, зачем они, собственно, сюда пришли и занялись непосредственными обязанностями. Потом та же картина повторилась в номере Дениса. Хотя коллекцией его боксеров они почему-то любоваться не стали. В комнате Романовского служивые задержались, рассматривая замок на входной двери. Поскольку сути разговора Ева при всем желании уловить не могла, то отправилась на балкон, любоваться на море и скользящие по нему яхты и парусники. Легкий ветер доносил запах соли, который, смешиваясь с легким ароматом лимонной полироли, которой пользовались горничные,