Песок, оазис, два верблюда

так, как сказала?
   — Ну, да. Если я женщина и выгляжу немного моложе своего возраста, это ещё не значит, что мне постоянно нужно кидаться на помощь. Смысл стараться чего-то достичь, если это по первому требованию принесут? Почему ты так смотришь?
   — Пытаюсь понять, зачем тебе это? Самоутверждение?
   — Возможно, — невесело улыбнулась она. — А может, и нет…
   Каждый задумался о своем. В их отсутствие спор начал затухать, пока не стих совсем. Проводник и его сотоварищи, наконец, переловили верблюдов, чему те, судя по гневно раздувающимся ноздрям, были совсем не рады и, наконец, дали отмашку для погрузки живого товара в лице туристов. Как все это происходило, описать словами просто невозможно, но через полчаса вся группа восседала между горбами. Кто гордо, кто настороженно, а кто и судорожно пытался нащупать, если не педаль газа, по хотя бы рычаг ручного тормоза. Перед тем, как покинуть то, что, как впоследствии оказалось, было оазисом, Ева решила уточнить у проводника слова старушки.
   Тот, услышав, о чем его спрашивают, заулыбался и, поигрывая бровями, выдал на английском с вкраплениями прочих наречий:
   — Она сказала, что тоже также с мужем ругалась.
   — И? — на всякий случай она покосилась на Дениса, потому что больше ни одного существа, претендующего в глазах общества на эту сомнительную честь, рядом не было.
   — И у них было восемь детей! — гордо, словно тоже участвовал в их создании, закончил этот чертополох пустыни и потянул повод верблюда, на котором восседала Ева.
   «Что-то количество наших гипотетических потомков растет прямо-таки угрожающими темпами», — успела подумать она, прежде чем баржа песков рывком, заставившим девушку громко клацнуть зубами, встала и начала свой неспешный путь.
   Первое время Ева, помня уроки верховой езды (которых, к слову сказать, было аж три), пыталась приноровиться к странному аллюру животного, но двугорбый менял походку всякий раз, как ей это удавалось. Судя по не совсем радостным лицам остальных участников марш-броска, их транспорт был не намного комфортнее. Внутри у девушки все тряслось, как желе в банке, и теперь она искренне сочувствовала коктейлю мистера Бонда, потому что в полной мере оценила, что такое — «смешать, но не взбалтывать». Минут через двадцать после начала эпического похода, Ева смогла разжать стиснутые зубы и одним глазом огляделась по сторонам. Монотонность пейзажа разбавляли подступающие горы. Сначала девушке показалось, что у неё не только все внутренние органы перемешались, но и зрение уже барахлит — небольшая скала с зазубренным верхом плавно меняла свой цвет с коричневого на нежно-бежевый.
   — Поэтому каньон и называют Цветным, — шаги верблюда хоть и были тихими, но не бесшумными, потому Ева даже не дернулась, услышав голос Дениса в непосредственной близости. — Здесь все зависит от времени суток, освещения и даже угла, под которым ты смотришь на камень.
   — Ты был здесь раньше?
   — Да. Но уже давно.
   Денис издал какой-то странный звук и его плюющийся транспорт покорно опустился, позволяя мужчине слезть со своей натруженной спины.
   — Как у тебя это получилось? — Ева попыталась повторить тот же напев, но её верблюд повернулся и посмотрел взглядом, в котором была бездна удивления и вопрос: «Ну, чем ещё порадуешь, сумасшедшая женщина?»
   — Пока ты всю дорогу спала с открытыми глазами, проводник научил, как заставить верблюда опуститься на колени. Попробуй ещё раз.
   Девушка повторила. Теперь двугорбый не только глаза выпучил, но рот открыл, не иначе как от удовольствия.
   — У тебя отвратительный музыкальный слух, — пытаясь не рассмеяться, сделал вывод мужчина, свиснув по-своему, отчего и этот мохнатый облегченно бухнулся, и его нелегкую ношу осторожно стащили на грешную землю.
   — Это ты ещё не слышал, как я пою… — вполголоса заметила Ева, отряхивая желтоватую шерсть с брюк. — Хочешь, продемонстрирую?
   — Нет, спасибо, верю на слово, — открестился он от этого удовольствия. — Лучше посмотри туда.
   Денис встал за спиной девушки и указал вперед. Отсюда ущелье выглядело просто одним большим нагромождением камней. Если присмотреться и добавить чуть-чуть воображение, в очертаниях скал можно было увидеть дракона. Древнего и могущественного, который уснул среди песков, а время и ветер высушили его броню и превратили в гранитные глыбы.
   Ветер выводил какую-то странную мелодию, протискиваясь в узкие щели между камнями, осыпая их мельчайшим песком и игриво поднимая маленькие пыльные смерчики.
   Ева не заметила, как Романовский обнял её за талию, прижимая спиной к своей груди и просто смотрела, как зачарованная,