Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
Исторически жандармы появились в конных полках, как подразделения для борьбы с мародерами и воинскими преступниками. Что-то подобное намеревался сделать и я, подчинив жандармов в итоге руководителю соответствующего отделения моей канцелярии. А пока, служба охраны будет взаимодействовать также с гвардией, прокуратурой, полицией и прочими государственными органами.
Остерман и Левенвольде серьезно кивали, когда я перечислял свои соображения. Эти меры серьезно отдалят меня от гвардии, но после почти удавшегося покушения доверия к гвардии нет ни у меня, ни у моих сторонников.
— Кого хочешь поставить во главе охраны, Государь?
— Может быть, Ушакова? У него есть опыт тайной службы и расследований. Назовем Службу охраны третьим отделением моей канцелярии. Рейнгольд возглавит первое отделение, а второе отделение будет заниматься дворцовыми вотчинами.
Надо сказать, что, несмотря на совпадение названия III Отделения Собственной Его Императорского Величества (сокращённо С.Е.И.В.) канцелярии в моём варианте и в истории Игоря Семенова, произошло это отчасти случайно. У императора Николая I второе отделение Канцелярии занималось кодификацией законов, а у меня будет заниматься хозяйственными вопросами. Законами же занимается Уложенная комиссия при Сенате и на неё у меня были отдельные большие планы.
Таким образом, в этот вечер втроем мы спланировали смену всей верхушки силовых ведомств империи: армии, полиции и спецслужб. За всеми этими переговорами я провёл день и, только поднявшись на башню Адмиралтейства чтобы оглядеть окрестности был удивлен, какое количество народа торчит без дела на адмиралтейском лугу: семеновцы, преображенцы, морские пехотинцы. Дальше всех от ворот расположилась огромная толпа гражданских лиц.
— Эти то, что здесь делают?
— Народ печалится о твоем здоровье, Государь! Даже чуть не набросились с голыми руками на вооруженных преображенцев. Хорошо, что семеновцы отогнали смутьянов, но с того момента горожан ещё прибавилось и как бы бунт не начался.
— Нда… пора мне выбираться за стены, Андрей Иванович.
Чувствовал я себя достаточно хорошо, хотя бледность с лица не прошла. Но из ворот Адмиралтейства вышел самостоятельно, хоть и в сопровождении большой свиты. Направился сразу к спешно выстраивающимся шеренгам Преображенского полка. Некоторое время размышлял, что и как сказать. Потом, когда установилась мертвая тишина, достаточная чтобы любой мог услышать мой слабый голос, заявил, не скрывая раздражения:
— В общем так, братцы, разочаровали вы меня. Сегодня четверо варнаков в ваших мундирах надрали задницу двадцати гвардейцам. Всех опозорившихся ждет служба в теплых краях на Кавказе, а те, что остаются, то есть вы все — освобождаются от караульной и хозяйственной службы. Будете вместо этого заниматься боевой и физической подготовкой. Через месяц проведу экзамен и каждый четвертый, солдат он или офицер, показавший худшие результаты будет отчислен из гвардии. Мне дохляки в лучшем полку не нужны!
Развернувшись, я не спеша направился к толпе гражданских лиц. Мастеровые, крестьяне, торговцы, мужики, женщины и дети при моем приближении кланялись, что-то выкрикивали и бормотали. В глазах многих горел истовый фанатичный огонь и Ваня даже забеспокоился.
— Как бы не затоптали нас Государь. Народ бешенный.
Не доходя несколько шагов до повалившихся на колени людей, я остановился и хмуро оглядел толпу. Среди общего благоговейного гула даже расслышал ‘отец родной’, ‘благослови царь-батюшка’!
— Помолимся за Россию, люди, да убережет её Господь от напастей.
Перекрестившись на ближайшую колокольню, я встал на колени, а архиепископ Феофан начал благодарственный молебен. Люди, солдаты, нищие и генералы стояли на коленях, глядя на заходящее солнце и кресты Исаакиевской церкви и благодарили Господа, что не допустил сегодня свершиться большой беде.
На следующее утро я встал как обычно рано. Пришлось дать себе поблажку и не заниматься физическими упражнениями. Только облился ведром холодной воды в умывальне. Было странно и грустно ощущать, что Феди больше нет. Никита тоже ушел в поход с остальными преображенцами. Ещё вечером я встречался с их командирами, наметив план мероприятий полка на август. Потребовал, чтобы ближайшие дни полк каждые три-четыре дня совершал поход до Петергофа и обратно. На осторожный вопрос Салтыкова — зачем это надо, сказал, что стандартный суточный переход в 15 верст меня не устраивает. Войска должны уметь без проблем одолевать в день 30 верст. Это примерное расстояние до Петергофа. Так что сегодня с утра гвардейцы двинулись маршем из Петербурга по красивой
