Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
укрепить действующую власть, чтобы наследник Августа сам смог разобраться с претензиями Лещинского. Но ни Лещинский, ни Август, ни его сын не являются нашими друзьями. Лучший вариант для нас — сохранение слабой королевской власти в Речи Посполитой, а разгром нами Лещинского и его сторонников только укрепит позиции наших союзников. Так что пусть австрийцы мутят свою игру с выборами дружественного нам и им короля из природной польской династии Пястов.
Был ещё вопрос русско-литовских земель в составе польского государства. При мне или при моих приемниках эти области войдут в состав Российской империи. В принципе, я был не против присоединения новых территорий. Я даже не против раздела собственно польской территории Пруссией и Австрией. Всё равно прусаки не удержат Варшаву без нашей помощи, а мы им помогать не станем. Чего не скажешь об австрийцах. Галиция достаточно прочно войдёт в этот конгломерат многонациональных земель. Но всё это слишком отдалённая перспектива.
— В польском вопросе я полагаюсь на ваше искусство, господа. Есть только два прогноза, которые вам могут помочь. У меня есть предчувствие, что Август Сильный доживёт до начала 1733 года. После его смерти начнётся война с Лещинским, в которой мы поддержим сына Августа.
Головкин недоверчиво покачал головой.
— Эти предчувствия… Я не сомневаюсь, что так и будет, Ваше императорское величество. Но может быть есть какие-то подробности? Знание будущего нам чрезвычайно поможет.
Канцлер испытующе взглянул на меня. Один из самых осторожных людей в моем окружении позволил себе противоречить монарху. Правильно ли я поступаю, раз за разом выкладывая свои откровения? Не показывая свои сомнения, я улыбнулся и покачал головой.
— Нет, Гаврила Иванович, это всё, чем я могу вам помочь.
Доверчивость опасна и я удивлён, что такой опытный царедворец пытается на меня давить в этом вопросе. Вон, Остерман, невозмутимо глядит в сторону — понимает, что правильнее всего принимать мой дар как факт и не требовать большего. Канцлер тоже видимо сообразил, что вызывает моё неудовольствие и повернул разговор на следующую тему — отношения с турками и Крымским ханством. Я озвучил своё видение ситуации на юге.
— Полагаю, война с турками неизбежна. Мы пока к ней не готовы, но в ближайшие годы будем усиливать наши армию и флот.
— Это будет сложно сделать, Государь, если мы хотим сократить расходы казны. — заметил Остерман.
— Знаю. Поэтому ближайшую пару лет будем вести только подготовку к последующему рывку. Пока же мне бы очень хотелось добиться от османов разрешения на торговое мореходство в Черном и Средиземном морях.
— Это трудно. Наш резидент в Стамбуле Неплюев уже не один год работает над этим, но безрезультатно.
— Знаю. Пусть продолжает дальше. Если не помогут его уговоры, вопрос решат пушки, когда придет их время.
— У тебя есть предчувствия на этот счет, Петр Алексеевич?
— Нет, Андрей Иванович. Но у меня есть план начать войну после того, как замирим к нашей выгоде Польшу.
Внутренне я содрогнулся. Знание, что эти две войны неизбежны, не избавляет меня от ответственности за гибель тысяч людей. И малой кровью не обойтись. Но если я начну юлить, проявляя неуместное миролюбие — жертв в итоге окажется ещё больше.
По персидскому вопросу у нас тоже вышел спор. Содержание низовых полков на оккупированной прикаспийской территории обходилось империи очень недёшево. Устойчивым мнением было желание вернуть эти территории персам обратно. Но я не был уверен, что пересмотр итогов персидского похода будет хорошим решением. У меня есть определённые планы по получению хороших доходов с завоеванных земель. Со временем получаемая выгода будет гораздо выше затрат на содержание войск.
Персия сейчас находилась в самом плачевном положении, поделённая на части русскими, османскими и афганскими завоевателями. Впрочем, наступательный порыв русских иссяк со смертью Петра I. Османов афганцы во главе с шахом Ашрафом остановили прошлом году, и через пару месяцев ожидается подписание между ними Хамаданского мирного договора. Но на северо-востоке Персии в прошлом году от афганских правителей откололись земли во главе с сефевидским принцем Тахмаспом и его полководцем-туркменом Надиром. Через пару лет они разгромят афганцев, а в 1730г возобновят войну с османами. С доблестным военачальником Надиром мне бы не хотелось воевать. С ним выгоднее дружить. Вероятно, придется вернуть ему южное побережье Каспийского моря. Это даст ему ресурсы для войны с турками, а нам сохранит Баку и даст торговые привилегии во всех его землях. Только нельзя отступать дальше, как это произошло в истории Игоря Семенова.
