Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
Дашкова и большое количество свидетелей, толпившихся в районе Гостинного двора. Всех их опросили сначала на месте, затем в крепости ‘у пытки’. Лицезрение дыбы, неторопливые приготовления палачей хорошо развязывало языки. Но многим не повезло еще больше и пытки они всё равно не избежали. В эти времена в политических процессах со средствами расследования не церемонились. Людей подвешивали на дыбе, выворачивая суставы, били кнутом. После этого отправляли в камеры отлежаться, чтобы через несколько дней подвергнуть истязаниям снова. По установленному порядку обычно пытали три раза. Если не находили в ответах противоречий или изменений — появлялся шанс избежать дальнейших допросов. Презумпция невиновности в таком серьезном расследовании не работала. С точки зрения Ушакова и его подчиненных все оказавшиеся в пределах видимости во время покушения на царя были преступниками. Даже если вина не подтверждалась смущения никто не испытывал, так как решалась задача поиска врагов Государя. Я не мешал, предупредив только, чтобы никого не калечили, да и кнутом пользовались только по делу. Больше всего досталось тем, кто в предчувствии неприятностей попытался бежать с места происшествия. Но их имена выяснили из показаний других свидетелей, и аресты продолжались до сего дня. Пока что удалось выяснить приметы разбойников и разослать погонные грамоты для их поимки с обещанием высокой награды.
— Через границу не убегут? — спросил я Ушакова, перебирая протоколы допросов на столе передо мной.
Сидевший на лавке могучий генерал помотал головой.
— Даже если в Финляндию прорвутся — там их тоже достанем, Государь. Люди предупреждены.
Я кивнул.
— Что Веселовский? Много наговорил?
— Поет как соловей, Петр Алексеевич.
Секретарь Меншикова, Яков Веселовский, ничего не знал о покушении, зато попав в каземат начал рассказывать о воровстве Светлейшего князя. Утаивание налогов, притеснение соседей-помещиков, взятки со всего и вся. Даже с приданного цесаревен умудрился получить откат. Новостью казнокрадство Александра Даниловича не было. Раньше это сходило ему с рук, но сейчас мои советники уговаривали наказать своего врага. Первое время я склонялся к более мягкому штрафу и ссылке. Но смущали странные приказы в Ингерманландский и Семеновский полки, ушедшие из Военной коллегии перед самым покушением. Допрошенные Пашков и оба генерала Волкова уверяли, что эти распоряжения были вызваны угрозами моих камер-юнкеров во время ночной попойки. К стыду своему, я таких речей не помню, так как был сильно пьян. Но всё равно созывать армию на основании пьяного трепа молодежи кажется чрезмерным и нелогичным. А вот для осуществления переворота — очень даже! Ушаков и Головин ждали от меня разрешения применить пытки к генералам, однако я сомневался, что перепуганные офицеры смогут что-то добавить к своим показаниям.
— Позволишь дать совет, Государь? — Ушаков спокойно смотрел мне в лицо. Я кивнул и он продолжил. — Преступление Меншикова не в том, что он причастен к покушению на тебя. Его вина в том, что он позволил себе принимать решения за тебя. Он, несомненно, хотел поместить царя под арест и править от его имени. Это такая же измена, как и покушение на цареубийство!
— Но ведь мне только одиннадцать лет. Я несовершеннолетний и по Тестаменту императрицы нахожусь под опекой Верховного Тайного совета!
Ушаков снова мотнул головой.
— За несколько последних месяцев ты доказал всем, что разумен как взрослый муж, Ваше императорское величество. Тестамент же Меншиков сочинял на пару с Бассевичем, чтобы ограничить твою власть и править самому. Но самое главное — именно он отдал преступный приказ Дашкову доставить тебя во дворец, вопреки твоей воле.
Я кивнул, соглашаясь и Ушаков продолжил:
— Сейчас никто не сомневается в том, что ты достаточно взрослый, чтобы управлять страной самовластно. Но для тех, кто тебя ещё не знает и судит по твоему возрасту нужен знак, убедительный и беспощадный.
— Какой знак, Андрей Иванович?
— Знак, что сомневаться в мудрости одиннадцатилетнего императора уже преступление. Люди должны бояться и тогда то, что ты задумал, станут делать без пренебрежения и лености.
Я отложил бумаги и смотрел, размышляя, в небольшое окно на крепостной двор. ‘Всё-таки Меншиков подставился. Ушаков прав. Хотя он использовал аргументы для укрепления моего деспотизма, но некоторый страх подданных может быть полезным для дела’. Вздохнув, спросил:
— Кто там сейчас в очереди на дыбу?
— Любой, кого прикажешь, Государь, — ответил Головин.
— На ваше усмотрение. Я просто хочу посмотреть.
Пыточная выглядела мрачно, как я и представлял.
