Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
при Петре начали организовываться в городах и армии. И опять же… знакомился с людьми, интересовался делами и молил Бога о прощении, что пока я бездействую, умирают от оспы, холеры, родовой горячки взрослые люди и тысячи детишек не доживают до совершеннолетия.
Почтой управляли Остерман и почтдиректор Федор Аш. На текущий момент российская почта состояла из регулярных маршрутов ‘немецкой’ почты с почтамтами в крупных городах и нерегулярной ямской почты на большинстве остальных направлений.
Тайная канцелярия, занимавшаяся расследованием уголовных и политических дел, в Петербурге была закрыта в прошлом году. В Москве однако оставалось головное отделение сыска — Преображенская канцелярия Ромодановского.
Главный магистрат, заведовавший городским хозяйством и полицией Петербурга заодно являлся аппеляционной инстанцией для магистратов других городов. Но после ареста генерал-полицмейстера Девиера магистрат находился на грани ликвидации.
Малороссийская коллегия занималась украинскими делами и там же территориально находилась.
Общее впечатление у меня сложилось противоречивое. Система управления в стране еще только налаживалась. Функции ведомств плохо понятны, ответственность размыта, связь коллегий с учреждениями в провинциях и губерниях часто отсутствовала. Руководство вызывало сомнения в своей компетентности. Канцлер Головкин, например, не владел иностранными языками. Дмитрий Голицын считал ниже своего достоинства разбираться в цифрах финансового ведомства. Меншиков категорически отказывался заниматься писаниной, вызывая подозрения в собственной грамотности. Остерман, дорвавшись до управления, запутывал дела так, что кроме него никто ничего не мог решить. Соберутся Голицын и Головкин на Верховный Тайный Совет, да без Андрей Ивановича ничего решить не могут. Посидят, попью винца и разойдутся по домам.
Вторая беда — нехватка финансов. Огромная армия требовала денег, а вместо денег давали возможность собирать подати, которых не хватало. И занимались армейские комиссары выжиманием из крестьян денег для полков и для себя любимых. Из-за отсутствия финансирования закрывались многочисленные петровские начинания, та же шахта в Бахмуте, которая в Донбассе. На этом фоне необходимость выплаты приданного Анне Петровне в виде целого миллиона вызывала у меня зубовный скрежет. А еще на подходе свадьба её сестры!
Я прилежно записывал в свой дневник наблюдения, пытался систематизировать хотя бы для себя всю систему управления. Знакоился с чиновниками, секретарями, посетителями, пытаясь распределить окружающих на дельных, преданных, влиятельных, опасных, вредных и т.д.
Моё внимание к чиновничьим делам привело к всплеску служебного рвения. Одно из следствий которого — возрастание потока бумаг и писем для меня от подданных. Старался не влезать в их разбирательство самостоятельно, а поступать как настоящий чиновник — записывал краткое содержание писем, автора и дату, потом передавал их Верховному Тайному совету. Пусть дальше они разбираются, а я попозже проконтролирую.
Глава 4. Интриги.
Уже неделю в Купеческой гавани Кронштадта стояла пара кораблей из Любека: тяжелый фрегат сопровождения и богатая яхта под голштинским флагом. Пассажиры и матросы не сходили на берег и скучали на борту. Поэтому шлюпка с посетителем, причалившая к трапу вызвала сильное оживление.
На палубу поднялся человек в одежде немецкого покроя и представился подошедшему капитану.
— Граф Бассевич к Его Светлости!
Стоявший рядом с капитаном придворный поклонился.
— Рад видеть вас, Геннинг!
— Взаимно, Фридрих!
— Пойдемте. Его Светлость ждет вас.
Герцог Карл-Август Голштинский, епископ Любека ждал их в своей каюте. Это был молодой человек приятной наружности в аккуратном парике. Он положил на стол книгу, которую читал. Бассевич узнал знакомую ‘Das Veränderte Russland’ ганноверского резидента Вебера.
— Граф Бассевич к вашим услугам, Ваша Светлость.
— Проходите присаживайтесь, Ваше Сиятельство. Сейчас нам принесут вина, а вы пока рассказывайте новости.
— Благодарю, Ваша Светлость. Надеюсь, это вынужденное ожидание не было вам тягостно?
— Нет конечно, Геннинг, я тронут заботой Его Величества о моем здоровье. Сегодня истекает срок, который мне поставил император в своем письме. Я надеюсь, теперь мы сможем отправиться в Петербург.
— Да. Его Величество благодарит вас за терпение и весь двор ждет с нетерпением вашего прибытия.
— Отлично! Фридрих, передай капитану, что мы снимаемся с якоря и идем в Петербург!
Вскоре на палубе засвистела
