Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
можно добиться. Более сильное увеличение дают только ахроматические линзы. Теорию их создания я попозже подскажу Эйлеру и он их изобретет на полвека раньше, чем сделал это в истории Игоря Семенова. Там весь секрет в использовании комбинации линз из стекла с разным коэффицентом преломления. Микроскопы же мне были очень нужны. Борьбу с эпидемиями без них не осуществишь. Даже родильный дом, созданием которого занялась Аня, не сможет долго придерживаться строгих санитарных правил, если люди не будут иметь возможности сами увидеть возбудителей болезней. Ну и разработку вакцин против чумы, холеры, туберкулеза, кори, проказы, полиомиелита, бешенства и сифилиса тоже лучше не откладывать. Не знаю как, но знаю, что это нужно начинать делать. А первый шаг к этому — создание хороших микроскопов и научной школы микробиологии.
Профессор философии Георг Бильфингер, автор инструкции по моему обучению (которую я с интересом почитал и отложил в папку ‘Педагогика’ в своем архиве), представил мне молодого немецкого врача Иоганна Гмелина, на днях приехавшего в Россию. Сейчас ему подыскивают место на одной из кафедр и я предложил ему поработать на кафедре химии.
— К сожалению, эта кафедра у нас пока пустует, а надобность в химиках большая. Раз вы приехали с коллекцией окаменелостей — займитесь описанием всех минералов, которые здесь собраны. Но мне также интересно описание всех возможных химических опытов, которые известны науке. Одному такие задачи не решить, попробуйте поговорить с пробирерами Берг-коллегии и монетной канцелярии. Лаврентий Лаврентьевич, Академия сможет организовать взаимодействие с ними? Блюментросту не оставалось ничего другого кроме как поклониться в согласии. Идея дать звание адъюнкта химии какому-нибудь пробиреру из Берг-коллегии казалась мне удачной. Поможет привязать иностранцев-академиков к нуждам мануфактур и правительственных учреждений.
Я еще достаточно долго сегодня пробыл в окружении ученых. В основном выслушивал, где-то сам что-то рекомендовал или просто спрашивал. Своими знаниями старался не злоупотреблять — итак уже слухи обо мне ходят один причудливее другого. А время для меня наступает критически важное. Меншиков серьезно слег по болезни, и месяц будет вне игры. Нужно воспользоваться моментом и замкнуть на себя принятие всех важных решений по управлению государством и армией.
Задумался, кто сменит Меншикова на посту Президента военной коллегии. Это может быть только фельдмаршал или генерал-аншеф, которого можно повысить до фельдмаршала, то есть военные чины первого и второго класса. Таких в стране помимо Меншикова я насчитал еще тринадцать человек. Фельдмаршал Яков Брюс находился в отставке по старости. Можно бы вытащить его снова на службу — военачальник и организатор он хороший и помирать не собирается. Двое генералов, Девиер и Бутурлин, лишены чинов и сосланы Меншиковым. Их я планирую еще использовать, но позже. Фельдмаршала Сапегу я наметил выслать из страны. Надеюсь, Меншиков успел уже расстроить брак его сына с Скавронской. Пять генералов сейчас далеко от Петербурга: Михаил Голицын старший, Ягужинский и Иван Трубецкой на Украине, Василий Владимирович Долгоруков на Кавказе, Бон губернатором в Риге. В столице присутствуют начальник артиллерии Гинтер, ‘начальник снабжения’ Чернышев, строитель Ладожского канала Миних и недавно повышенный в генерал-аншефы Матюшкин. Трубецкой и Бон не обладают серьезным реальным боевым опытом, Гинтер и Чернышев хороши на своих местах. Остаются пятеро: Голицын, Ягужинский, Долгоруков, Миних и Матюшкин. Все пятеро завязаны на разные придворные группировки: Матюшкин на Меншикова, Миних на Остермана, Голицын естественно на старшего брата Дмитрия, Ягужинский зять Головкина, а Василий Долгоруков одной фамилии с моим воспитателем Алексеем Григорьевичем. Если уж считать группировки дальше, то есть ещё братья Апраксины и уезжающие голштинцы. Ну и сенатская группа знати в лице Мамонова, Черкасского, Салтыкова, Юсупова и опять же Алексея Долгорукова. Вот такой пасьянс из восьми группировок! Уберешь группы Меншикова и голштинцев — усилятся другие. Сейчас мне ближе всех Остерман, но это опасно. Нужно выстраивать балланс, например с помощью Долгоруких или сенатских.
Впрочем, я наверное тороплю события. Пока стоит поддерживать и укреплять связь с гвардейцами. С такими мыслями я и отправился ужинать в офицерское собрание Преображенского полка. Три дня как расстались, а я уже соскучился по армейцам. Ваня Долгоруков увязался со мной, бормоча что пора ему с придворной службы переходить на военную.
Играли с ним и еще парой офицеров в городки на плацу. Я конечно проигрывал взрослым мужикам, но не расстраивался
