Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
когда его, Меншикова, не станет.
В минуты некоторого облегчения от болезни светлейший князь диктовал секретарю Якову Веселовскому письмо-наставление для юного императора. Хотелось передать свой опыт мальчику, чтобы он не сделал лишних ошибок. Уже хорошо, что Петр не по годам серьезен и много времени уделяет наукам. Не чурается общаться с разными людьми, знатными и подлого люда. Но каждый поступок царя чреват бедами для всей страны. Будет слишком мягок — подданные перестают подчиняться, слишком жесток — подданные озлобляются. Самые опасные те, кто ближе всего. Они плетут сети заговоров, чтобы украсть или предать или использовать близость к царю в своих целях. Нужно с осторожностью доверять людям, но и не обижать недоверием преданных искренне. Карать за ошибки и пренебрежение, но наказание должно быть соразмерно вине. Блюсти честь царскую, но быть снисходительным к людям. Такого рода рассуждениями Александр Данилович и заполнял послание.
Удивило сообщение об очередном предчувствии Петра Алексеевича, которое сделала жена Дарья пришедшая с сестрой Варварой Арсеньевой.
— И как это мальчик эдакое стыдное дело углядел? — удивлялась Дарья. — Я Маше как рассказала об этом деле, так девица красная как свекла стала, а Петр Алексеевич совсем малый, не должен таких вещей замечать.
— Машка дура — потому и краснеет. А царь уже скоро муж будет, жениться пора. — возражала Варвара.
— Не по закону будет жениться дитем до пятнадцати лет.
— Царь и есть закон. — вмешался в спор Меншиков. — Нам нельзя тянуть со свадьбой. Покуда Мария царицей не станет — опасно нам. Помру я и кто о вас позаботится?
— Да что ты говоришь такое, Сашенька? Не первый раз слёг — поднимешься ещё!
— Слабый я, Даша. Мочи нет — всю ночь Бога молил боль унять, да чувствую смерть рядом уже.
Женщины принялись причитать, а Меншиков задумался о загадочных предчувствиях молодого царя. Если первый раз он воспринял известие о грядущей смерти бискупа любекского от оспы как причуду, то сейчас всё усложнилось. Будь Петр Алексеевич попроще родом — уже бы вокруг него толпились бы люди богобоязненные да откровения ждали. Но он царь и эдакая странность его может навредить делам государственным, да и самому ему. Сочтут дураком и до смуты дойдёт. А то и правда, царь умом повредился! Если так — нужно ускорить супружество его. Будет Машка править как Елизавета испанская при живом, но сумасшедшем муже! Стал припоминать какие странности у Петра Алексеевича ещё наблюдал, да супругу с свояченицей попросил припомнить. Женщины озадачились:
— Ведёт себя не по-детски. — припомнила Варвара.
— Слова непонятные говорит иногда. — добавила Дарья.
— Руками по утрам дрыгает, да ещё и с железками непонятными!
— И смотрит иногда так странно, будто думает о чём-то!
— Всё это ерунда. Обычные странности, на сумасшествие не похожие!
— Ещё говорят тишком, что дух в царя вселился. Будто и не он уже, а кто другой вместо него! — шёпотом поведала Варвара.
— Ты это брось, Варвара! Крамола то! А кто говорит о том — тоже скажи, чтобы не болтали зря!
В общем, не понятно всё пока. Не похож Петр Алексеевич ни на юродивого, ни на сумасшедшего. А то, что странности есть у него, так он и сам то понимает. Нужно будет всё же расспросить его поподробнее об этих предчувствиях — как приходят, да какие ещё есть. Может и польза с того будет. Да только не дожить Меншикову до этого. Смерть на пороге, а всё загадками приходится мучиться!
Петербург это не огромная Москва, где дома и люди теснятся в центре города и только на окраинах начинаются сады и парки. В новой столице места пока много и рядом с особняками знати (кроме тех, что теснятся на набережной или на Немецкой улице) разбиты немаленькие парки и сады. Рядом с домом камергера князя Алексея Григорьевича Долгорукова расположен парк во французском стиле, лужайки и аллеи. На самой большой лужайке прямо перед домом в лапту играл мальчик-император со своими придворными и с детьми Алексея Григорьевича — старшими сыновьями Иваном, Николаем и старшими дочерями Екатериной и Еленой. Трое младших в игру не попали и стояли в сторонке зрителями. Разгоряченные игрой дети и взрослые кричали, бегали, веселились вовсю и сильнее всех сам одиннадцатилетний император. Хозяин дома стоял на балконе рядом с двоюродным братом, Василием Лукичем Долгоруким и, улыбаясь, наблюдал за суетой внизу.
— Счастливый ты человек, Алексей! У тебя есть главное — твои дети, а мне вот не удалось ни жены найти, ни детей завести.
— Ты многое потерял, Вася. Все мотаешься по заграницам, а о семье забыл. Василий Лукич кивнул.
— Не судьба, да и ладно! Когда станет совсем одиноко — приеду к вам. Посмотрю на твою
