Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
внешнеторговой пошлины на всё это? И насколько тогда её повышать?
— Должно хватить. Посчитайте с Фиком. Я полагаю, 13 копеек с рубля будет достаточно.
‘Вот вам и мальчик-император’ — удивился Голицын. — ‘Интересно, кто ему подсказал эту идею? Неужели сам Фик? Или кто-нибудь из купцов, которых он привечает? Исаев или тот же Панкратьев?’
На этом, однако, интересные идеи у императора не закончились. Зашла речь о выпуске бумажных ассигнаций. Бумажные деньги конечно решат проблему дыр в финансах, но по сравнению с серебром казались слишком ненадёжными. И всё же грех отказываться от того, что успешно работает уже в других странах. Теперь придётся выписать мастеров из-за границы, станки, специальную бумагу и организовывать производство качественных ассигнаций в Петербурге.
Далее, мальчик предложил масштабную реорганизацию камер-коллегии, которая включала в себя следующее:
1.Присоединение Ревизион-коллегии (давно пора!)
2.Перевод всей отчётности на основе провинциальной статистики, а не губернской. (возни много, но разумно)
3.Выделение в составе коллегии четырёх экспедиций: доходов, расходов, проверок и недоимок. (ого! Камер-коллегия по сути подминает также под себя функции штатс-конторы и доимочной канцелярии! Похоже, власти у Голицына прибавится!)
4.Подготовка росписей всех провинциальных годовых бюджетов до 1 октября предыдущего года с учётом времени доставки в Петербург, росписи государственного бюджета до 1 ноября. Все дальнейшие исправления в бюджетах проводить как поправки за обязательной подписью императора. С соответствующими выводами о нерадивости, нерасторопности составителей или других причинах изменений. Последний пункт обещал много работы уже сейчас. Подготовка приказов, инструкций и писем во все провинции, ожидание ответа. В этом году успеют что-то сделать едва ли треть, но на будущий год будет проще.
Ну и под конец аудиенции Пётр Алексеевич предложил простить все накопившиеся недоимки, приурочив этот акт к зимней коронации в Москве, чтобы доимочная экспедиция начала работу с чистого листа.
— Только до этого момента нужно составить подробную инструкцию земским комиссарам по работе с недоимками. Важно сделать так, чтобы те, кто вовремя и самостоятельно оплатили подати, не подвергались постойной повинности сборщиков и вообще всяческим вымогательствам. Пусть страдают только те, кто не платит.
Голицын только покачал головой. До сих пор подати собирались совокупно с целых общин или городов. Выделить неплательщиков в общей массе непросто. Но посмотрим, инструкцию написать несложно.
Толпа людей вокруг меня понемногу структурируется. Уже пару лет существует мой двор, а после смерти императрицы Екатерины часть её придворных вошли и в штат моего двора. Ближе всех ко мне камер-юнкеры (Федя Лопухин, Ваня Долгоруков, Никита Трубецкой, Семён Нарышкин) и камер-пажи (Федя Вадковский, Петя Шереметев). Среди известных мне камергеров в последние месяцы произошел частичный отсев (кстати, по Табели о рангах это уже генеральский ранг). Куда-то запропал камергер Екатерины Юрлов, на днях по делу Волконской сослан Семён Маврин, мой бывший воспитатель. Петра Сапегу, бывшего фаворита императрицы отлучили от двора уже по моей инициативе. Надеюсь, он вместе с отцом не задержится в России. Трое братьев-баронов Строгановых сохраняют достойную независимость. Зато укрепили свои позиции поблизости от меня Карл и Рейнгольд Левенвольде и Сергей Голицын. Чуть выше по званию гофмаршал Дмитрий Шепелев. Есть ещё пара обер-шенков, распоряжающихся дворцовыми запасами вин: Андрей Матвеевич Апраксин, брат генерал-адмирала и Василий Салтыков, родственник умершей недавно царицы Прасковьи Фёдоровны. Обер-гофмейстер Матвей Олсуфьев уехал сейчас в Москву. Наконец ближе к вершине находится обер-гофмейстерина Варвара Арсеньева и обер-гофмейстер Остерман. Титул обер-камергера есть у Меншикова, но по табелю о рангах это чин 2го ранга, а у Светлейшего военный чин Генералиссимуса, который вообще вне рангов, так что ему придворный чин не нужен.
Остерман, заключив негласный союз с Рейнгольдом Левенвольде, стал меньше опекать меня и предоставил честь быть моей тенью ему. Я не возражал, у лифляндца было несколько полезных качеств: преданность, исполнительность и ум, позволявший избегать ненужных вопросов по поводу источника моих специфических знаний. Наличие же рядом тридцатилетнего графа избавляло моих собеседников от соблазна воспринимать меня как несмышлёного мальчика. Тем не менее, в связи с большим количеством указов которые проходили через мои руки, мне теперь остро требовалась своя канцелярия.
