Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
в итоге, но Государь уверен, что это позволит выплавлять металла гораздо больше, чем сейчас!
— Интересные дела у вас тут в столице творятся.
— Очень интересные! Совсем как при Петре Великом!
Ассамблеи обычно проводились зимой. Летняя ассамблея была редким и поэтому особенно значимым событием. В этот раз она проходила во дворце генерал-адмирала Апраксина. Андрей получил приглашение на ассамблею на следующий день после общения в коммерц-коллегии. В назначенный вечер Андрей прибыл к дворцу командующего флотом одним из первых. Хозяин дома встречал гостей лично на крыльце. Одного из бывших своих капитанов адмирал узнал сразу и слегка поклонился. Поклон Андрея был более глубоким, всё же разница между лейтенантом и одним из правителей государства колоссальна.
Пока съезжались гости, Андрей бродил по залам и лестницам трёхэтажного дворца. Топтал дорогие ковры, любовался на картины, статуи, тропические пальмы в кадках, на фонтаны с душистой водой. В некоторых комнатах ароматно дымили курильницы, кое-где трубками дымили завзятые любители табака. Бесшумные лакеи скользили по комнатам, меняя тысячи свечей в многочисленных канделябрах и светильниках. В нескольких углах ряженные изображали живые картины на библейские сюжеты. В главном зале несколько музыкантов играли какую-то спокойную музыку на своих трубах.
Постепенно народу становилось всё больше. Несмотря на распахнутые настежь окна в помещениях становилось душновато. Андрей присоединился к компании молодых морских офицеров, среди которых были капитан-лейтенант Мятлев, переведённый недавно из Астрахани, унтер-лейтенанты Белосельский и Мордвинов с флагмана флота ‘Святой Александр’, капитан-лейтенант Василий Мамонов, переведённый в прошлом году из Воронежа. Мамонов и Белосельский были с жёнами, Мятлев и Беэр вдовцы, а Мордвинов до сих пор не женился.
Беседовали обо всём: о делах на Каспии, в Воронеже, Сестрорецке, Кронштадте и в самом Петербурге. Обсуждали наряды гостей, причудливые парики и причёски, мешающие танцам. Новую моду на причёску котаган, которая пошла то ли от императора, то ли из Франции, где её недавно изобрели. Упомянули предстоящий отъезд герцогов голштинских с цесаревнами в Германию, для которого готовили пару больших кораблей. Не забыли про последние затеи цесаревен с родильным домом и театром. Слушали музыкантов и обсуждали струнные оркестры, несколько лет назад вошедшие в моду с подачи Карл-Фридриха Голштинского. Вспомнили про затею хозяина дома с ресторацией французской кухни, под которую уже переделывали особняк напротив дворца на углу Большой першпективы на Невский монастырь. Припомнили недавние манёвры войск и неудачу с подвозом осадной артиллерии. Сошлись во мнении, что сухопутные опять напортачили, не использовав для перевозки тяжёлых орудий суда Балтийского флота. По мере появления известных красавиц Петербурга вокруг них собирались толпы желающих успеть записаться к ним на танец. Наибольший ажиотаж вызвало появление цесаревен, особенно страстной любительницы танцев Елизаветы Петровны. Андрей, не слишком знатный чином и родом, да и не большой мастер танцев, даже не пытался приблизиться к блестящему обществу вокруг цесаревен.
Наконец церемониймейстер, стукнув жезлом о пол, произнёс длинный императорский титул. Не дожидаясь его окончания, сам император, мальчик в мундире Преображенского полка с лентой через плечо и орденом Андрея Первозванного на груди вошёл в зал под руку со своей невестой Марией Меншиковой, в сопровождении толпы придворных. Прошли через зал, сопровождаемые волной поклонов и реверансов и сели на возвышение.
Дальше была церемония преподнесения цветов царицы бала, которой Апраксин объявил Марию Меншикову. Управление танцами и оркестром взял на себя распорядитель бала, известный в городе танцмейстер. Он почтительно спрашивал разрешения у царицы бала, девушка благосклонно кивала и распорядитель объявлял громким голосом название нового танца: польский, менуэт, англез, аллеманд, контрданс. Первый танец, польский, император возглавил лично. Представлял он собой парное шествие, во время которого, под торжественную музыку, участвующие важно вышагивали, кланялись и делали реверансы. Шествие прошло через зал, вышло в сад длинной змеёй и вновь вернулось обратно в бальный зал. Оркестр кочевал вместе со всеми. Второй танец, менуэт, танцевали только несколько самых ловких пар, а гости разбрелись по комнатам дворца или столпились у стен и окон, наблюдая за действиями танцующих. Партнеры чередовали мелкие шажки и изящные фигуры. В англезе шла пантомима ухаживания кавалера за дамой, которая то убегала, то застывала в соблазнительной
