Наш современник, студент-историк Игорь Семенов, попадает в тело Петра II в день, когда он наследует трон. Какие-то могущественные силы специально это сделали. Какова же цель всего этого? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху.
Авторы: Канаев Илья Владимирович
— Четырёх? Адмиралтейский, полевой армии, Кронштадтский и этот, акушерский?
— Да. Государь говорил что-то о планах организации гошпиталей во всех губернских и провинциальных центрах. И о посылке врачей в уезды. Нужны будут сотни медиков!
— Вот как? И ты об этом говоришь только сейчас? Это же очень серьёзно!
— Прости, Лавр, пока что это всего лишь прожект. Как оно в действительности повернётся — пока не понятно.
— Россия непредсказуемая страна, но Пётр Алексеевич ничего не говорит просто так. Мальчик не по годам серьёзен и если что-то задумал — станет добиваться этого всеми силами!
Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам. С этой мыслью я решил посвятить некоторое время изучению того, как собирается статистика младенческой смертности в Петербурге. Для этого пришлось посетить Полицмейстерскую канцелярию. До мая месяца её возглавлял арестованный ныне генерал-полицмейстер Девиер. Сейчас она в свободном плаванье, под руководством тройки чиновников более низкого, девятого ранга. Это не позволяло канцелярии руководить полицией в Москве и других городах, но было более-менее достаточно для организации городской жизни в самой столице. Один из тройки занимался финансами, контролируя сбор ‘квадратных’ денег с владельцев дворов, сборами с извозчиков и прочими финансами. Второй, ‘полицмейстер в резиденции’ отвечал за общественный порядок, контролируя каторжную тюрьму, вооружённые караулы у шлагбаумов в конце городских улиц и караульных, бродящих по ночным улицам с трещотками. Третий отвечал за организацию постоя солдат и офицеров по всему городу. Надо сказать, функции были между ними не так строго ограничены, как я описал. Все занимались всем в условиях постоянных перемен в управлении: контроль цен на рынках, пожаротушение, городское строительство, выдача паспортов, сбор податей и организация исполнения повинностей. Этим занимались десять офицеров, двадцать урядников (унтер-офицеров), шестьдесят солдат, дьяк и десять подьячих.
Что касается сбора сведений о детской смертности, то пришлось всё организовывать практически с нуля. Чтобы не объяснять всем исполнителям, как и что делать — написал инструкцию, которую писцы размножили для раздачи сборщикам информации. Мне требовался поименный список всех беременных женщин в городе. Заодно те, кто будут собирать информацию, прорекламируют новый роддом с бесплатной кормёжкой. Через три месяца нужно будет повторить опрос и выяснить, как прошли роды у тех женщин, которые к этому времени уже родят. Хотел было добавить в опросный лист вопросы, какая повитуха помогала рожать или рожала ли женщина раньше, но решил не усложнять. Достаточно пока общих цифр.
Капитан-полицмейстер, получив указание переписать всех беременных баб в городе, поступил просто — дал указание урядникам. Покинув полицмейстерскую канцелярию за Мьёй (Мойкой), урядники разошлись по своим районам и вызвали к себе старост улиц и кварталов. Выборные сотские и старосты почтительно выслушали высочайшее повеление, и пошли по домам десятских. Загадочный приказ указать имена и фамилии всех беременных баб пугал, как и всё неожиданное и новое, исходящее от властей. Даже угроза штрафа и плетей за сокрытие сведений не остановила бы скрытый саботаж. Но кто захочет отвечать за соседей? И десятники перечислили всех непраздных, кого знали. Кого не помнили они — напомнили местные бабы-сплетницы, заодно рассказав кучу всяких сплетен от кого ребёнок, какие дуры бабы и козлы мужики и т.д. Таким образом, через несколько дней у меня был список из более чем тысячи женских имён. Путём несложного расчёта вычислил потребность в сотне койкомест в новом роддоме при наличных двадцати. Но посмотрим, как пойдёт дело, возможно к массовому наплыву посетительниц новые палаты уже будут достроены.
Пока собирали статистику, я знакомился с работой полицейских. Сначала поскрипел перьями в канцелярии, но моё присутствие в конторе, похоже, работу сильно тормозило. Прогулялся тогда с одним из урядников по улицам адмиралтейской стороны. Чтобы не мешать поручику работать, попросил сопровождавшую меня свиту приотстать от нас. Впрочем, усатый смущённый полицейский рядом со мной чувствовал себя скованно. Да и обитатели рынка недолго оставались в неведении относительно личности барчука, идущего рядом с представителем власти. ‘Царь! Царь! Ей Богу, Царь!’ — пронеслось по толпе, и торговля на рынке сразу остановилась. Народ сдергивал шапки, низко кланялся, кое-кто бухнулся на колени. Я хмыкнул и подозвал вельмож, всё равно моё инкогнито в этом городе не работало.
Примерно также прошёл поход в бедняцкие кварталы вокруг формирующейся Сенной площади. Дома здесь
