Бывших сотрудников Отдела по работе с магией не бывает! Вот и Магдалене ишт Мазере не сидится на посту секретаря. Пусть и платят хорошо, и работа не такая нервная, как прежде, но тянет ее раскрывать дела о незаконной магической практике. Разумеется, Магдалена не смогла пройти мимо, когда доверявший прежде начальник вдруг начал прятать письма. Да тут еще странная экспертиза… А в королевстве достаточно людей, готовых на убийство во имя сохранения собственной тайны. И на чины они не посмотрят.
Авторы: Романовская Ольга
— Лена!
Начальник переключил диктино на визуальный режим и поманил. Пришлось встать вплотную, чтобы разглядеть газетный разворот и закрыть его от посторонних.
По ту сторону экрана Синглер — узнаю его толстые пальцы и перстень-печатку — маленькую прихоть.
Наклонилась ближе, благо Лотеску предупредительно расстегнул браслет и положил его на барную стойку, и вчиталась.
Статейка оказалась злобной и пустой. Мало фактов, много трепа. Упоминали меня, Кэрола, прошлись по честолюбивым мещанам, которые притесняют честных аристократов, крадут их должности. Алард представал невинной овечкой, начальник — злобным монстром. Неизвестный — не сомневаюсь, статью писал не репортер, — выкопал историю с сыном камердинера, припомнил промахи в поимке некроманта, обвинял в казнокрадстве.
— Красота, верно?
Лотеску щелчком выключил визуальный режим и положил диктино экраном вниз, чуть придавив ладонью. Видимо, разговаривать с Синглером он закончил ранее.
— Мерзость! — передернула плечами.
— Мне особенно казнокрадство понравилось, — желчно продолжил начальник. — Свои грехи приписывает.
Хассаби глотнул из стакана и велел бармену повторить.
Смотрела, как золотистая жидкость льется на кубики льда, и понимала: обыватель поверит. Лотеску жил роскошно, не скрывал любовь к комфорту, тратил кучу денег на женщин. Спрашивается, откуда? Но он не крал, зуб даю! Жалование позволяло осуществить любые прихоти, хассаби находил законные способы увеличить его размер.
— Подадим в суд?
Вечер окончательно превратился в рабочее совещание.
— Естессственно! — прошипел Лотеску. — Юристы уже занялись, выдохните, не вам стараться. Когда вернемся в Нэвиль, писака во всем признается. Может продавать последнюю рубашку, за моральный ущерб возьму по полной.
Не сомневаюсь.
Помолчав, дождалась, пока бармен уйдет в подсобку, и, склонившись к уху начальника, быстро зашептала:
— Он боится, боится, хассаби! Вы на верном пути и, — вот и ложка дегтя, — опять оставили меня не у дел. А обещали искренность, доступ к следствию.
— Так рассказывать особо нечего, — рука Лотеску оплела талию, усиливая впечатление воркующих любовников. Губы практически касались уха. Таким тоном только пошлости шептать, а не трупы и улики обсуждать. — Те же лица, те же вопросы. Сейчас бьемся со счетами, пытаемся заполучить кристаллы, терзаем диктино Аларда и всякое такое. Сами понимаете, улики быстро не находятся.
— А утопленник? — на всякий случай избегала называть его по фамилии. — Диктино нашли? Опросили кондукторов, проводников? Он приехал из Штайта, точно кто-то видел. Невозможно предусмотреть все.
— Невозможно, — согласился хассаби.
Дыхание щекотало обнаженную шею, беззащитную без собранных в пучок волос. Рука прижала чуть теснее, в облако сладкого аромата парфюма — даже в поезде Лотеску оставался безупречным. Странно, но волнение унялось, близость начальника больше не смущала, наоборот, придвинулась, чтобы беспрепятственно шептать на ухо. Пожалуй, хассаби прав, роль любовников идеальна для конфиденциального общения.
Начальник внимательно слушал, обнимал одной рукой и пил. Пальцы поглаживали ниже спины, лениво, но уверенно. Легонько боднула его бедром — не помогло.
— Хассаби! — я тоже умею говорить с придыханием.
— Ммм? — карие глаза хитро блеснули, а рука нагло скользнула ниже.
— Эмиль! — уже громко, с нотками возмущения.
Пусть не обижается на фамильярность, сам вынудил. Однако начальник словно не заметил, заключил в полноценные объятия, прижав к барной стойке, и, склонившись к губам, нагло потребовал:
— Продолжайте, Магдалена. Вы неплохой аналитик.
И, нагнувшись еще ниже, хотя уже некуда, самодовольно добавил:
— Вам нравится.
Вот уж нет! Ну ладно, немного, самую малость. Адреналин приятно щекочет кровь. Знаю, начальник не переступит черту, а ходить по краю — так изумительно. Многие бы покрутили пальцем у виска, посоветовали проучить хассаби, но он прав. Нравится, хассаби.
Бармен понимающе улыбался, а мы жарко обсуждали не планы на ближайшую ночь, а способ докопаться до правды. Лотеску обещал копии счетов и прочей информации по ассигнованиям и, уже в Нэвиле, полный доступ к расследованию. Иными словами, копии полицейских отчетов отныне ложились в мой сейф.
Вместо поцелуев — как виртуозно изобразили! — записки шантажиста. Лотеску припоминал детали.
— Почерк своеобразный, — начальник тесно прижимал к себе, пробудив воспоминания о близости с мужчиной. — С одной стороны, мастерски изменен, с другой — есть в нем нечто знакомое. Мне не
