Бывших сотрудников Отдела по работе с магией не бывает! Вот и Магдалене ишт Мазере не сидится на посту секретаря. Пусть и платят хорошо, и работа не такая нервная, как прежде, но тянет ее раскрывать дела о незаконной магической практике. Разумеется, Магдалена не смогла пройти мимо, когда доверявший прежде начальник вдруг начал прятать письма. Да тут еще странная экспертиза… А в королевстве достаточно людей, готовых на убийство во имя сохранения собственной тайны. И на чины они не посмотрят.
Авторы: Романовская Ольга
жалованием секретаря, на которое можно купить только оправу от бриллианта. Ладно, утрирую, учитывая подработку, доход неплохой, но нужен-то хороший.
— Совсем забыл десерт, — неожиданно ворвался в грустные мысли масленый голос Лотеску. Не видела, но знала: он самодовольно улыбался. — Я бы даже сказал, самый сладкий и желанный для женщины. Замечательные слова, после которых проходит головная боль.
Задумалась, по привычке жуя губу. Какие такие слова? Я тебя люблю? Бред, еще скажите, будто мне титул герцогини присвоили. Повышу зарплату? Хотелось бы, но кукиш тебе, и так потолок. Ладно, чего там еще сладкого? Скидки? Едва не покатилась со смеху, представив переливающую рекламу: «Грандиозная распродажа для простолюдинов».
У меня мнимая головная боль и вовсе проходила от раскрытого дела, но вряд ли начальник собирался поручить очередное расследование. Или во дворец я попаду-таки не как гостья? Тогда наряд не потребуется, сойдет платье Алины.
Лотеску терпеливо ждал, пока переберу в уме варианты, а потом с широкой улыбкой озвучил правильный:
— Плачу я.
Гулко сглотнула.
С какой такой радости? Благодарность за молчание? Так не нужно, любой порядочный человек поступил бы так же.
— Вы — что? — хрипло переспросила, не веря в сказку.
Предполагаемую причину аттракциона неслыханной щедрости озвучивать не стала: мало ли?
— Оплачиваю расходы, — терпеливо объяснил хассаби. — По-моему, честно.
Поджала губы и отвернулась.
Значит, таки взятка.
— Я согласилась помогать бесплатно. Благодарю, деньги мне не нужны.
Пусть я бедная, но каждый медный рхет заработала собственным трудом. Возьму кредит, должны дать, ужмусь и побалую себя бриллиантами.
— Не слышу энтузиазма.
Похоже, Лотеску ожидал бурной радости.
— С чего бы? — Обернулась и сложила руки на груди. Провокационно? Безусловно, но, когда кто-то задевал гордость начальника, он и вовсе выходил из себя, а тут всего лишь маленькая обида секретарши. — Вы только что меня оскорбили.
— Я? — ошеломленно выдохнул Лотеску и уставился как на редкий музейный экспонат.
Потом, судя по всему, догадался. Удивление медленно сползло с лица, уступив место угрюмости. Начальник убрал журнал, пару раз открыл рот, но промолчал. Когда мысленно решила: замнет, хассаби заговорил.
— Это не взятка и не подачка. Я хочу сделать подарок, или я не имею права, Магдалена?
От его взгляда стало не по себе, захотелось стать крошечной мышкой и затеряться под диваном, но, закаленная годами службы, не сдалась.
— Подарки делают женщинам в двух случаях. Который мой?
Воздух в купе стремительно накалялся, но требовалось прояснить все раз и навсегда.
— Третий, — вздохнул Лотеску. — Дружба, Магдалена. Ничего оскорбительного и низкого. Обещаю.
Последнее слово свинцом рухнуло на пол.
Не веря, вглядывалась в его лицо, а он — в мое.
Руки лежали на столе. На первый взгляд, расслабленные, на самом деле — напряженные.
Нервно коснулась волос. Пальцы сползли на колени.
— Эм, разве только по дружбе, — неубедительно промямлила, тушуясь под испытующим взглядом.
Что, шайтан, Лотеску хочет увидеть?
— Желание дамы — закон.
Голос потеплел, вернулась игривость, только смущение отчего-то усилилось. Я так не волновалась, когда впервые заночевала в паре метров от хассаби, видела его без рубашки. Красивый, действительно бегает по воскресеньям в парке — лежанием в постели живот не подтянешь.
— Словом, решено, — поставил точку Лотеску. — Осыпать драгоценностями не обещаю, но наряд куплю. От и до. В сумме не ограничиваю.
От сердца отлегло, разом отпустило. Если бы он обещал бриллианты, тогда бы не на шутку встревожилась, а так нормально.
— Вы чрезвычайно щедры к сотрудникам, хассаби, — кокетливо потупилась.
Напряжение лопнуло большим мыльным пузырем, в купе снова ворвались радостные краски дня.
— Только к некоторым, — с улыбкой поправил Лотеску и заботливо поинтересовался: — Ничего не забыли, все уложили? Почти прибыли.
Вещи собрала загодя, поэтому утвердительно кивнула. В голове крутилось бешенное: «У меня будет платье!» Как же мало нужно женщине для счастья!
Поезд замедлил ход до минимума.
За стеклом мелькали трубы фабрик, потянулись унылые серые стены складов — Штайт начинался не с дворцов. И рельсы, много рельсов. Маневровые паровозы гоняли туда-сюда вагоны. Самый настоящий муравейник, сразу видно — столица.
Вновь прильнув к окну, наблюдала за столь знакомой и одновременно новой жизнью. Штайт во многом походил на Нэвиль, но кое-чем отличался. К примеру, в главном
