Пикник с покойником

то ли счастье был уязвленным милиционером, потерявшим время и, возможно, упустившим настоящего гонца. Через пятнадцать минут крошка рыдала, натягивала на колени юбчонку и открывала свою правду, будто карту при гадании в отчаянных обстоятельствах.
Она путалась с Палычем, другом мужа. Вчера рогоносец подслушал, как они договаривались отобедать вместе. Слава те, господи, имен не называли.
С досады хозяин слишком звучно вернул на рычаг трубку второго аппарата. Мадам поняла — попалась. Верно предположив, что супругу будет в кайф застукать ее с любовником, она ночью ухитрилась предупредить Палыча. Осталось лишь найти едока вместо него, чтобы снять подозрения. Ни бомж, ни крутой для этой цели не подходили. А такой, как Сергей, «интеллигентный», с распродажи одетый парень без особых занятий, вполне тянул на роль в ее спектакле. Получилось! Муж ориентировался в ее запросах и вкусах. Он поверил, будто Балков просто набивает брюхо у знакомой. Хоть он ей и противен, но она, отзывчивая и добрая баба, покормит и выпрет. Мол, поел разок — и будет.
Я принялась хрюкать в рукав примерно со сцены появления братана, поэтому к концу повествования уже немного успокоилась. Дежурно поздравила Сергея с тем, что он не стал марать стерильных рук о падшее создание… — Сережа, ты скоро забудешь историю с неверной хитрушкой, — утешала я его.
— Она не забудет, — засмеялся лейтенант. — Я кое-что уже выяснил. Оказалось, номер заплаченной мадам купюры внесен в компьютер три года назад. Так что ребята сейчас разбираются с грешным семейством.
— Может, лучше бы ты ее поколотил? — вырвалось у меня.
— Спасибо за сеанс, я воспрял, — серьезно поблагодарил меня Сергей. — Вот умеешь ты мозги вправить, Поля.
Пока я соображала, в чем, собственно, мое умение заключалось, лейтенант положил трубку и двинул дальше по своей жестокой милицейской стезе.
— Он не мог в отместку ни подменить, ни подкинуть ей краденую купюру, — вслух утешила я себя. — Он измайловский, значит, не мог.
И тоже воспряла.
До пяти часов я провозилась с сыном Севой и только собралась чистить картошку, как неожиданно рано явился Измайлов. Обычно он вваливается, когда ребенок улыбается десятому сну. Но сегодня совещание на тему «У нас или у Вика включим ящик» было неизбежным. Полковник умиляет меня равноправной дружбой с Севкой. Он измучен, мог бы посмотреть футбол в одиночестве, а после пожелать спокойной ночи по телефону. Ух, как меня недавно бесили рассуждения типа: «Мне Коля и Вася сделали по предложению. Кольку я люблю, но Васька к моим близнецам тянется. Выбираю отца детям». Мне с трудом удавалось придушить вопль: «Дура!» Теперь я стала осторожнее в оценках: как женщина — дура, как мать — умница. Взрослею наконец-то. И вообще, если при двух детях двое женихов сватаются, то еще и третьего, и четвертого найдет… Нет, не взрослею. Но меня снова в сторону повело. Не успел Измайлов приложиться к моей щеке, позвонила мама. Все, безмятежные утро и день сменил суматошный вечер. Севка ушагал с Виком, который обещал сам заняться гарниром, а я стала собираться.
Папа уехал в командировку в Нижний, а мама то ли приболела, то ли захандрила. Она такого туману напустила, что чудилось: он сочится из трубки и стелется по полу. Надо знать маму — она себе одной продуктов покупать не станет. Объявит разгрузочные дни и будет поклевывать урюк, запивая его несладким чаем. В крайнем случае сварит горсть несоленого риса и сообщит по телефону: «Я оседлала необъезженную диету». Но, если она просит навестить ее, предполагать можно самое худшее: лежит голодная с какой-нибудь коликой и упрямо не вызывает «Скорую».
Мама храбрилась, но выглядела осунувшейся. После долгих отнекиваний призналась, что взялась готовить для Севы, надеялась забрать его к себе, но вдруг желудок заподличал. Пришлось бросить хозяйство и поваляться.
— Я уже в форме, дочка. Послушай…
— Нет, — отрубила я, — сначала сгоняю за лекарствами и минералкой, потом побеседуем.
По пути из аптеки мне пришло в голову быстренько прикупить продуктов в холодильник Измайлова. Возле прилавков меня ничто не задержало. Ворвавшись в квартиру, я выставила на стол необходимое для лечения и возмутилась:
— Капитализм, черт их дери! В вашем универмаге, кроме импортных консервов, одни спички.
— Дочка, не ругайся, пожалуйста, как сапожница. Я все же пыталась тебя воспитывать, — напомнила мама. — Так чего конкретно ты не купила?
— Масла и яиц, — буркнула я.
— Вот сучьи дети, через раз завозят! — возмутился мой образец для подражания, запоздало прикрыв ладонью рот.
Мне хотелось выяснить, воспитывала ли ее бабушка хоть эпизодически, но я воздержалась. Потому