Пикник с покойником

Лева. Несолоно хлебавши Борис и Сергей направились по домашнему адресу Зингера.
— Дайте мне бумагу и ручку! Я официально поручусь за то, что у Левы были свои идеи! Что он не крал чужих! Что за восемнадцать лет нашей дружбы он носового платка не присвоил! — дурным голосом блажила я в квартире Измайлова, куда расторопные лейтенанты доставили меня, похоже, все-таки под конвоем, а не по доброте душевной.
— Молчать! — грянул терпкий полковничий баритон.
Нет, не переорешь, милый.
— Я требую приобщить к расследованию мои письменные показания. Вы постоянно делаете вид, будто спасаете меня от мытарств свидетельницы половины убийств в городе. На сей раз я не нуждаюсь в вашем покровительстве. Никаких скидок на личные отношения! Никаких уговоров не идиотничать! Я достучусь в черепушки ваших замшелых генералов. Лева положил трубку после разговора со мной в четверть девятого. Пусть соседи еще пять минут дорастаскивали дармовую мебель. Ему десять минут ходу из дому до мастерской, так что ровно в восемь тридцать… он был на месте. Но Левушка сказал, что должен, понимаете, должен появиться там, и обещал вернуться к полудню!
— Домой вернуться, а не с работы, — мягко буркнул Сергей Балков и потупился.
Кажется, впервые он высказался против меня. Хорошо, что я не в состоянии была проникнуться этим, иначе не миновать бы мне, полнокровной вампирке, — депрессии.
— Фашисты, — гвоздила я присутствующих. — Если человек уезжает в Израиль, значит, перестает быть человеком? В тамошнем аэропорту висит плакат: «Не воображай, что ты самый умный, здесь все евреи!» Или это байка? Неважно. Лева родился, жил и умер тут. У него хватило бы эрудиции и интеллекта не тянуть до последнего, не рисковать. Обчистил бы вашего Ерофеева, комар носа бы не подточил. Тем более дубликату ключа от сейфа минимум три месяца.
— Да, но все эти месяцы конкурсного материала прибывало. Борис, зафиксируй, пожалуйста, оценку Зингера из уст его фанатки, — утомленно попросил Измайлов. — «Обчистил бы Ерофеева умело» — подчеркни.
— У-у-у, менты позорные, — взвыла я, совершенно не понимая, откуда взялась эта фраза. — Фиксируйте, чтоб вам подавиться, я ничего не подпишу.
На секунду возникла пауза. Потом раздался гогот из двух молодых луженых глоток.
— Где она последний срок мотала, Виктор Николаевич? — рыдал Сергей Балков.
— Все тайное становится явным, — вторил ему Борис Юрьев.
— Полина начитанная, впечатлительная и искренняя, — еле слышно сказал Измайлов.
Но его, как любого вышестоящего, услышали. Я благодарно встрепенулась и сочла своим долгом пояснить:
— У нас в детском саду позорником назывался всякий, кто не мог того, что, по всеобщему мнению, обязан был мочь…
— Ах, ты еще детсадовских впечатлений не переварила, — пробормотал Вик.
— Суд старается заручиться характеристиками подсудимого, да? — не соизволила отвлечься я. — В целях объективности, да? Собирают отзывы завистливых коллег, трусливых руководителей тревожат? Но вот я, независимый и объективный свидетель, перед вами криком кричу: «Не брал он ключи у пьяной девушки Лиды, не таков был». А вам плевать.
— Поля, — мирно обратился ко мне Измайлов, — Зингер не подсудимый, даже не подследственный. Он жертва, он убит. И кто ты, чтобы ручаться за происходящее в мозгах навсегда срывающегося с родины парня?
— Друг я. И не спала с ним ни по дури, ни по пьяни, ни еще как.
— Иди к себе, — попросил Вик, зыркнув на лейтенантов.
— Да уж в этом гадюшнике не останусь, — пообещала я, вскакивая.
— С другой стороны, мне бы такого друга…
Балков выступил. Юрьева не пощадил, Измайлова не убоялся. Спасибо, Сережа. Только полковника твоими изысками не проймешь. Он еще со мной повоюет.

Измайлов мне рассказывал! Он битый час талдычил о том, как прижимистый неуживчивый Некорнюк выбрался в недорогой дом отдыха и за две недели умудрился разругаться с администрацией и постояльцами. Директор заведения пробежался с подписным листом по сотрудникам, собирая деньги на треть путевки. Иван Савельевич мечтал убраться восвояси, но требовал возместить стоимость несостоявшегося среди берез и комаров райского блаженства. Грозил инстанции задействовать, по судам затаскать. А кому нужны скандалы в находящемся на грани разгона госучреждении? Сотрудники дома отдыха были людьми, мягко выражаясь, небогатыми. И тогда, небывалый случай, сосед Некорнюка по комнате добавил недостающую сумму с условием, что к нему никого не подселят до конца заезда. Директор смекнул нечто о широте натуры человека и попытался подсунуть ему свою племянницу. Но доведенный