Пикник с покойником

уверенно, но одета она была так же, как в день визита в управление. Настоящее опознание впереди.
Моя версия выстроилась так: Ивана Савельевича Некорнюка она убила, либо заманив на озеро, либо выследив. Ненавидела много лет, а когда Коля умер, свихнулась. Автобусы ночью не ходили, Енина после убийства переночевала в доме бывшего мужа, а на рассвете убралась в город.
И Лева пал жертвой сумасшедшей бабищи. Она украла у Симоновой ключи в дамской комнате, чтобы подсунуть ему. Позвонила, попросила Леву зачем-то забежать напоследок в мастерскую и прихлопнула.
— Кстати, Поля, Балкова растрогала ваша с Зингером дружба, и он переметнулся на твою сторону. Метался с дубликатом ключа Ерофеева по всему городу и выяснил, что это не дубликат вовсе, а просто второй ключ. Он выискал госучреждение, в котором раньше стоял сейф. И назначал свидания пенсионерам — бывшим служащим этого самого учреждения. Проникнись, парень начал здраво рассуждать ради тебя. Мол, если на старой, захватанной людьми отмычке отпечатки пальцев одного Зингера, значит, ее протерли и сунули в руку покойника. Отныне мы согласны: Енина прокололась, пытаясь доказать, что именно Зингер отпер сейф в проектном отделе, — великодушничал Измайлов, полагая, что я на грани слезотечения. — Но идея настроить следствие и коллег против убитого дорогого стоила.
— Сережа, спасибо тебе, — в свою очередь растрогалась я. — Мы еще покажем Юрьеву кузькину мать. Пусть теперь полковник считает нас с тобой одним человеком.
— В смысле? — вскинулся Измайлов.
— Если вы полагаете, что по отдельности мы жалкие подобия единственного великолепного Бориса, то мы объединяем усилия.
— Не заводись, Поль, мы же команда, — вклинился растерявшийся Сергей.
Но меня уже несло:
— В знак благодарности лейтенанту Балкову я расскажу лейтенанту Юрьеву, как в действительности развивались события.
— В действительности? — фыркнул Борис. — Не зарывайтесь, девушка.
— Виктор Николаевич, он тоже болезненно реагирует на мои успехи, — захныкала я.
— Хватит! — рявкнул полковник; его явно вывело из себя мое стремление слиться с Балковым. — У Бориса есть свидетели.
— А у меня Ляля, дама, которая ходила вместо Ениной к заказчику. Так смахивает на Евгению Альбертовну, что их сам черт не разберет.
Воцарилась тишина. Я уставилась в потолок. Лишь когда Юрьев побагровел до понравившегося мне оттенка, заговорила.
Когда Коля умер, Евгения Альбертовна Енина обвинила в своем горе мужа и Нинель Михайловну. Врач была недосягаема, зато Лева — вполне. Как в ее мозгу возникла мысль убить Некорнюка-старшего и Левушку с «поминальными» интервалами, завладеть их сбережениями, соединить со своими деньгами и спасти чьего-то ребенка или чьих-то детей, может предположить лишь помучившийся с енинское человек.
Возможно, у Ениной в какой-то момент и «поехала крыша», но это больше напоминало вдохновение, творческий взлет. Она сообразила, что недоверчивый, тертый Иван Савельевич держит деньги в тайнике родительского деревенского дома. Либо точно знала, что когда-то держал. Не отыщи она их на даче, взяла бы ключи от городской квартиры и обшарила ее. Но они лежали в кармане принесенных ею с озера брюк Некорнюка. Следовательно, Евгения Альбертовна не ошиблась. На поиски у нее была целая ночь. А задушить пловца в воде леской — не подвиг при большом желании. Особенно если представить состояние химика, когда он вдруг узрел на озере собственную женушку-мегеру, а потом узнал от нее о смерти сына. Два потрясения лишают человека бдительности. Лева полагал, будто Енина любит его как способного архитектора. Человек сложен, чувства Ениной к Зингеру — сложны и непоследовательны. Видимо, пока Коля был жив, ей доставляло удовольствие привечать отпрыска ненавистной Нинели Михайловны. В любом случае доверие к себе она вызвала. И он попросил ее сохранить в большом служебном сейфе свои маленькие плоские чемоданчики. Додуматься до того, что там были деньги, трудно только ментам (троица — Измайлов, Балков, Юрьев — дружно скрипнула зубами). В день отъезда Лева собрался вернуть собственность. Чтобы сослуживцы не сплетничали, договорились встретиться с Евгенией Альбертовной пораньше.
Енина отправила верную Лялю к заказчику вместо себя, сама пришла к условленному сроку в мастерскую, выдала Леве кейсы и попросила как независимого отныне эксперта оценить конкурсный проект Ерофеева. Открыла сейф в отделе ключом, который наверняка с незапамятных времен хранился у нее. Лева увлекся документами, она убила его Костиным пресс-папье, вложила в пиджак выписки. С прочими «доказательствами» его вероломства перемудрила. Она вытащила у пьяненькой